Однако, в этом был весь Каламити. Пони, который превосходно справился с восстановлением Небесного Бандита и заставил его вновь подняться в небо. Который приводил в порядок нашу броню и снаряжение. Который мог отремонтировать всё что угодно, от огнестрельного оружия до платьев. Он был не просто стрелком. Если подумать, то всё оружие, которое он использовал (за исключением Грома Спитфайр), было собрано или модифицировано им самим. Он даже приспособил броню Анклава под себя, чтобы иметь возможность стрелять, не надевая шлема.
Дитзи Ду, подбежав ближе, прижала свою доску к щиту, заставив его затрещать.
Каламити прочитал написанное.
— Историю? — посмотрел он на меня в недоумении.
Я кивнула Дитзи Ду, соглашаясь:
— Похоже, она хочет услышать историю появления твоей кьютимарки. — После чего, улыбнувшись, добавила: — И, думаю, я тоже.
— Кьютимарки не важны, — тоскливо отозвался Каламити.
— Давай, — подбодрила я его, застучав копытами по полу клетки. — Историю! Историю! — Дитзи Ду присоединилась ко мне.
— Ладно, ладно, — театрально закатил глаза Каламити. Затем пристально посмотрел на меня: — Но потом твоя очередь.
Он потеребил свою ковбойскую шляпу, вспоминая.
* * *
— Ещё когда я совсем мелким был, — начал Каламити, — я всё время старался, чтоб мой отец гордился мной. Было почти невозможно быть равным моим старшим братьям. Я никогда не думал стать таким ж большим и сильным, как они, поэтому я практиковался в стрельбе. В первом же Состязании Юного Снайпера, в котором я участвовал, я занял третье место. Отец был очень разочарован.
Меня передёрнуло.
— Я пытался сказать ему, что я старался как мог, но он ответил мне, если эт было лучшее, чё я мог, то я был просто жалок. Я сказал, что эт была не моя вина. Что старое ружьё, которое он мне дал, было с до смешного несбалансированным весом, хрен с него прицелишься. Он ответил мне, что я мог бы и исправить его.
Каламити покачал головой, роясь копытом в полу клетки.
— Именно так я и поступил. Я провёл целый год, возясь с этим ружьём. Я наладил прицел, сконструировал собственный ротовой держатель, добавил веса плечевым скобкам для большего баланса. В следующем году я был первым.
Каламити взглянул на меня со слезами на глазах.
— Э-эт был первый раз, когда отец улыбнулся мне. П-первый раз, когда он похвалил меня.
Он поднял глаза на утреннее небо. Восходящее солнце окрашивало облака в прекрасные оранжево-золотые и розовые цвета.
— Когда я вернулся домой и снял свою спортивную броню, они уже были там. Молоток и отвёртка. Лучший день моей жизни.
Он посмотрел вниз, копытом взъерошив волосы у себя на загривке.
— Ну, пока не встретил тебя с Вельвет, конечно же.
* * *
— Я получила свою кьютимарку самой последней среди сверстников, — сказала я им. — Все другие жеребята и кобылки из моего класса получили свои кьютимарки двумя годами ранее, и Смотрительница хотела назначить мне работу.
Я начала объяснять:
— Обычно в Стойле Два нам давали работу, которую мы будем выполнять всю свою жизнь, в зависимости от наших кьютимарок. И пока у меня её не было, Смотрительница не могла меня никуда назначить. Поэтому она прибегла к старинному уставу, созданному первой Смотрительницей Стойла Два, который позволял мне временно стать учеником в различных должностях, пока что-то не заставит мою кьютимарку проявиться. По большей части, она предлагала мне попробовать себя в административной и технической стажировке, так как большинство единорогов назначали на эти должности.
Я взглянула на ПипБак, окончательно вросший в мою ногу.
— А ПипБак нам выдавали после того, как мы получим и кьютимару и назначение на работу.
Закусив губу, я начала вспоминать:
— Однажды, когда я была ученицей у главного ПипБак-техника, взволнованная парочка заявилась в кабинку техобслуживания. Их сын пропал. Он сбежал во время своей "Вечеринки в честь появления кьютимарки". Непонятно как, но он умудрился потеряться в Стойле, и они никак не могли найти его.
Каламити растерянно смотрел на меня. Он помнил, насколько маленьким и ограниченным было Стойло по сравнению с внешним миром.