<<< ^^^ >>>
Глава 40. Сверхзвуковой Радиоактивный Удар
Потеря.
Война пришла с громом и смертью. И вся Эквестрийская Пустошь была в трауре. В этот темнейший час все мы молились о луче света.
Все мы понесли потери.
Мои друзья и я потеряли одного из нас — СтилХувза. Он наконец-то обрёл покой, воссоединившись со своей любимой Эпплджек и их ребёнком в ином мире. Но я ощущала, что его уход оставил зияющую рану в моей душе. Ничто не могло заполнить ту пустоту, что образовалась в нашей группе на месте СтилХувза. Призрак его смерти навис надо всем, заслоняя собой все наши личные потери. Делая нас ещё более уязвимыми и слабыми.
Я боролась с потерей самой себя. Я больше не была собой. Не была Литлпип. Я была чужаком в собственном теле, превратившемся в нечто, совершенно отличное от пони. И я была чужаком в собственном разуме, не зная правды о том, что сделала. Слова Вельвет ранили не потому, что она была жестока, а потому что она была права. Взрыв жар-бомбы был чудовищным злодеянием. И тем не менее, как уверяла Вельвет Ремеди, было необходимо сделать это. Возможно, я просто не задумывалась о последствиях... или они не волновали меня — без моих воспоминаний я не могла сказать точно.
СтилХувз поплатился за это. Он расстался с жизнью из-за того, что я сделала.
Я знала, что никогда не стала бы смотреть те воспоминания. Ну, может быть, за исключением восьмого шара (моя душа жаждала каждого исцеляющего прикосновения Хомэйдж), но не другие. Я не хотела знать, насколько хорошо я всё осознавала. Я бы не вынесла, если бы выяснилось, что я предвидела этот холокост. Это стало бы окончательной и бесповоротной потерей себя.
Вельвет Ремеди страдала от потери веры. Ей было больнее, чем любому из нас, потому что она потеряла всё, во что верила. Пустошь была слишком холодным, жестоким и отвратительным местом для любого пони, а уж тем более для той, чья душа была полна доброты и заботы о ближних, чьим основным желанием было помочь, излечить, сделать лучше. Для неё не имело значения, было ли страдающее существо пони, зеброй или монстром. Друзья, незнакомцы, враги — в глазах Вельвет Ремеди все были достойны сострадания. Я помнила, как она пыталась помочь адской гончей и облегчить страдания умирающего аликорна. Вельвет Ремеди выдержала всё, что Эквестрийская Пустошь обрушила на неё, пусть и давая иногда слабину, но её вера в то, что помощи достойны абсолютно все, была непоколебима. И она продолжала верить в это, борясь с отчаянием и уродством Пустоши и своим внутренними демонами, цепляясь за её личную религию Флаттершай. Доброта Кобылы Мира была её защитой и опорой.
Но теперь, когда воспоминания СтиХувза открыли ей истину, эта опора рухнула. И она тонула.
Каламити боролся с потерей всего, что было ему дорого, и он чувствовал, что проигрывает эту битву. Один из его друзей уже был мёртв, и он видел, как те, кем он особенно дорожил, включая его любимую, ускользают, теряясь во тьме своих страданий.
Но этот страх был ничем по сравнению с разрушением его собственного мира. После встречи с одним из братьев Каламити (который, похоже, был не самым худшим членом его семьи) я по-новому взглянула на "политику" Каламити и его реакцию на Брыклинский Крест. Каламити был моим лучшим другом, но только сейчас я по-настоящему начала узнавать и понимать его. И сейчас Анклав спустился на нас с операцией "Выжигание". Одно дело быть не согласным с политикой Анклава и покинуть его, и совсем другое — быть свидетелем тому, как Анклав стал величайшей угрозой для Эквестрии.
Как и мы, Рейнджеры Эпплджек потеряли СтилХувза. Он был их Старейшиной, их стержнем. Пони, который собрал их всех вместе, дал им толчок. Теперь молодые силы добра сами вели мучительную борьбу за выживание.