Дойдя до края патио, я колеблюсь. Я должна пройти внутрь и присоединиться к вечеринке. Сыграть роль идеальной хозяйки и дать Крю возможность остыть. Я захожу внутрь, но вместо того, чтобы идти на звук разговоров и смеха, я поднимаюсь по задней лестнице, ведущей на второй этаж.
Дверь в мою спальню приоткрыта, хотя я уверена, что закрыла ее перед тем, как спуститься вниз. Толкаю ее, чтобы увидеть пустую и темную комнату. Но в ванной горит свет. Я закрываю за собой дверь, объявляя о своем присутствии.
Бесшумно крадусь по ковру к двери, ведущей в ванную комнату. Крю стоит у раковины, моет руки. Вода становится розовой.
Я прислоняюсь к дверному проему, раздумывая, что сказать. И останавливаюсь на вопросе:
— Ты в порядке?
— Все прекрасно, — его тон такой же резкий, как и ответ.
Я остаюсь на месте, пока он закрывает кран и вытирает руки, избегая порезов на костяшках.
— Тебе следует нанести на них немного перекиси.
Он не отвечает. Я отталкиваюсь от дверного косяка и подхожу к нему. Напряжение все еще исходит от него, когда я касаюсь его руки, чтобы наклониться и вытащить коричневую бутылку из шкафчика. Беру несколько ватных шариков.
— Садись, — я киваю в сторону края ванны, смачивая вату жидкостью. Резкий химический запах обжигает нос.
Крю колеблется, прежде чем подчиниться. Я наблюдаю за ним краем глаза, когда он садится на мрамор. Ванная большая, такая же большая, как в моем пентхаусе, но в его присутствии она кажется крошечной. Я изучаю золотистые волоски на его загорелых руках. То, как его рубашка туго натягивается на плечах. Голубые глаза, которые видят больше, чем я хочу показать.
Убедившись, что вата намокла, я пересекаю плитку и приседаю, чтобы обработать раны на его руке. В течение нескольких секунд единственным звуком является наше дыхание.
Крю заговорил первым.
— Знаешь, я уже представлял тебя в таком положении раньше. Но никогда не мог поверить, что это случится.
Я встречаюсь с ним взглядом на минуту. Несколько слов вертятся у меня на кончике языка. Но я не хочу, чтобы наш первый раз был таким. Поэтому задаю вопрос, который, я почти уверена, потушит пламя между нами:
— Почему тебе не нравится в Хэмптоне?
— Мне здесь очень нравится, — его ответ беспечен. Однако под этим скрываются эмоции, подчеркнутые тем, как его челюсть сжимается, а глаза темнеют. Так близко, что я замечаю едва заметные изменений.
— Тогда почему ты не приезжал сюда летом?
— Кто тебе это сказал?
— Рейчел Арчибальд. Хорошо, что у нас была короткая помолвка. Фраза «ты недостаточно хороша для него», которую я услышала сегодня нескончаемое количество раз, уже достала меня, а это они говорят после свадьбы. Кто знает, как бы всё было до свадьбы.
— Кто сказал, что ты недостаточно хорош для меня? — вместо того чтобы злорадствовать, выражение его лица скорее сердитое.
— Я знаю, что люди думают обо мне. Очевидно, я получаю все, что хочу, не прикладная усилий для этого.
— Ты работаешь по сто часов в неделю, Скарлетт. К черту любого, кто говорит иначе.
Я не говорю того, что думаю: «Ты, вероятно, уже послал их. Меня тошнит от этих насмешек».
Он использует свою здоровую руку, чтобы приподнять мой подбородок.
— Я серьезно. Ты — Скарлетт Эллсворт. Тебе все равно, что думают другие.
— Я хорошо умею вести себя так, будто все иначе, — честнее, чем хотелось бы.
— Ты не должна притворяться рядом со мной.
Сначала я не отвечаю. Поднимаю его правую руку, чтобы более внимательно осмотреть порез на его руке. Костяшки его пальцев покраснели и распухли, но, по крайней мере, они больше не кровоточат.
— Кенсингтон.
— А?
Я отпускаю его руку и бросаю ватные шарики в мусорное ведро, прежде чем встать.
— Ты назвал меня Скарлетт Эллсворт. Я — Скарлетт Кенсингтон, — его улыбка заставляет меня пожалеть, что я не осталась сидеть. — Я собираюсь спуститься обратно вниз.
Он кивает. Я убегаю. Мне нужно пространство. Время. Расстояние.
Крю сбивает с толку. Все в нем сбивает с толку. То, что он говорит. И не говорит. Что делает. И чего нет. И то, что я чувствую рядом с ним, сбивает с толку больше всего.
Вступая в этот брак, у меня была одна цель: заставить Крю видеть во мне равную ему. Я сохранила всю ту власть, которая была у меня, когда согласилась выйти за него замуж. Я беспокоюсь, в ужасе от того, какими могут быть последствия признания, что я хочу, чтобы между нами все было по-настоящему. Но продолжать идти по тому пути, который у нас есть, нецелесообразно.
Вместо того чтобы спуститься вниз, я направляюсь в одну из других гостевых комнат дальше по коридору. Мне хочется побыть одной. В углу есть диванчик, на котором я сворачиваюсь калачиком. Я теряю счет времени, лежа там и прокручивая сегодняшний день в голове.
Как только звуки внизу становятся все тише и тише, я встаю и иду обратно в свою комнату. В спальне темно, а в ванной горит свет, как и раньше. Но в левой части кровати есть большой бугор.
Я на цыпочках иду в ванную, чтобы почистить зубы и умыться.
