Почему же это его раздражает? Он же хотел, чтобы она сама решала, как проводить время и не приставала к нему с разговорами и предложениями развлечься.
Войдя вечером в гостиную и увидев ее, стоящей у дивана и взбивающей подушки, он не удержался от вопроса:
– Чем занимаешься?
– Прибираю, – ответила Вивека, взяла со столика чашку, тарелку и понесла в кухню.
– Для этого есть люди, которым я плачу.
– А я привыкла сама за собой убирать.
Миколас сунул руки в карманы и принялся наблюдать, как она выключает потолочный свет и включает лампу, а затем осматривает растение в кадке, пытаясь понять, нужно ли его полить. Отчего-то его задело то, что она предпочитает уделить внимание растению, а не ему.
– Ты злишься, что я так повел себя утром?
– Нет. – Похоже, она говорит правду. Вивека наконец встала и повернулась к нему, сложив руки на груди. – Просто больше я не хотела бы оказаться в таком положении.
От грусти в ее глазах у него кольнуло сердце.
– А в каком положении?
– Вынужденно быть с человеком, который этого не хочет. – Она улыбнулась, хотя и нерадостно.
– Все не так, – возразил Миколас. – Я хочу тебя. – Это признание далось ему нелегко.
– Только в физическом смысле. – Вивека опустила голову и продолжила: – И я тоже. Это меня и беспокоит.
– Что это значит?
Она обхватила плечи руками и вздохнула.
– В этом нет ничего интересного, чтобы кому-то рассказывать.
«Есть», – хотел сказать он, но сдержался, не желая казаться лицемерным. Сожаление и необходимость извиниться терзали его, как назойливые насекомые в жаркий день.
Ему потребовались годы, чтобы приобрести уверенность в себе, а эта женщина всего за несколько дней заставила его поставить под вопрос все, чего ему удалось добиться.
– Мы не можем просто лечь в постель? – Вивека подняла на него смущенный взгляд.
Миколас не сразу понял, что она говорит. Он-то решил, что им предстоит долгий и неприятный для него разговор.
– Да, – неуверенно ответил он. – Пойдем.
Она прижалась к его плечу и поцеловала в шею. Миколас ощутил, что волны в душе улеглись и наступает покой.
Каждое утро после ночи, большую часть которой они занимались любовью, Вивека просыпалась одна. И каждый раз она задавалась вопросом, связано ли это лично с ней? Неужели ничего в ней не кажется Миколасу привлекательным? Или он действительно не подпускает к себе никого, боясь привязанности? Но ведь он должен понимать, что такое отношение ей неприятно? Впрочем, возможно, понимает, но ему это безразлично.
Она много раз мечтала о том, какими будут ее отношения с мужчиной, и, конечно, не думала о том, что они станут такими потрясающими и откровенными в постели и холодными за ее пределами. Может, она слишком многого просит у жизни?
Вивека становилась все более чувствительной к тому, что говорил ей Миколас, но изо всех сил старалась не принимать это близко к сердцу. Вскоре постоянное взвешивание и оценка его фраз ее утомили.
В поездках было еще труднее. Присутствие деда за столом разряжало атмосферу, и разговор протекал оживленнее.
Миколас брал ее с собой в поездки на многочисленные мероприятия по всей Европе, и ей приходилось каждый раз что-то придумывать, чтобы проводить с ним время и днем.
– Утром я могу сходить в художественную галерею, пока у тебя деловая встреча, – сказала Вивека. Так начинался, как правило, каждый их разговор. – Или ты тоже хочешь пойти? Можем сделать это днем.
– У меня будет время после ланча.
– Это выставка детских рисунков, – уточнила она. – Ты уверен, что тебе будет интересно.
– Я никогда не любил искусство в любой его форме, но, если хочешь, я пойду с тобой.
В такой ситуации у Вивеки появлялось ощущение, что она крадет ценное для него время, а он милостиво соглашается внести ее в график своих встреч.
Позже он медленно ходил по залам, рассматривая работы, а Вивека топталась рядом и осторожно расспрашивала, что он об этом думает. Ей хотелось рассказать ему о своих детских мечтах, о том, что она любила, а что нет, узнать, рисовал ли он, когда был маленьким.
В результате Вивеке легче было найти общий язык с незнакомыми людьми в баре, чем с Миколасом. Впрочем, если она начинала что-то рассказывать, он всегда внимательно слушал, а она потом гадала, была это игра или настоящий интерес. Ведь если бы он хотел проникнуть в ее внутренний мир, он, наверное, сам бы задавал вопросы. К сожалению, этого никогда не случалось.
Сегодня Вивека решилась рассказать о своем увлечении древнегреческой мифологией и живописью. Ей было так приятно, что впервые за долгое время об этом можно с кем-то поговорить, что она рассказала даже больше, чем намеревалась.
– А я ведь тоже когда-то получила приз, – призналась Вивека, наморщив нос. – За картину. В школе я рисовала акварелью и была уверена, что стану знаменитым художником. – Она рассмеялась. – Всегда мечтала поступить в школу искусств, но этого так и не случилось.
Совсем короткий разговор, спонтанно произошедший с приятными людьми, владельцами сети отелей. Она их уже встречала раньше.
