Сегодняшнее утро было особенным. Он намеренно старался покинуть спальню раньше, чем проснется Вивека, чтобы не ощущать на себе ее воздействия, которое останется с ним до самого вечера. Воспоминания о ней вызвали сладостную боль в паху. Из запуганной девственницы Вивека превратилась в богиню секса, околдовавшую его своей чувственностью.
Можно ли отказаться от такой женщины? Как лишить себя радости обладать ею? Не отдавая себе в том отчета, она полностью подчинила его себе, он думал только о том, чтобы оказаться с ней в одной постели, прижаться к ее обнаженному телу. Он содрогнулся, вспомнив, как она водила кончиком тонкого пальца по его ладони, будто рисуя узоры.
Он заставил себя отодвинуться от нее и подавить мысли о том, что угрожало его спокойствию и умению всё всегда контролировать.
Но он не мог совсем забыть о ней. Его тело помнило каждое прикосновение и то пьянящее наслаждение, которое она дарила. И эти чувства проникали сквозь толстую кожу внутрь его, в самую душу. Миколас встал с постели и обернулся. Она лежала к нему спиной в той же позе.
Не сдержавшись, он вернулся и тронул ее за плечо. Внезапно ему захотелось увидеть ее лицо. Ахнув, Вивека повернулась, смахнула выступившие на глазах слезы, потом растерянно заморгала и отвернулась.
Сердце его сжалось от неприятных мыслей.
– Мне казалось, тебе было хорошо.
Он мог поклясться, что она испытала тот же восторг, что и он. Он помнил, как сотрясалось ее тело, как она кричала от наслаждения. Неужели он обманывает себя или что-то не знает об этой женщине?
– Скажи, если считаешь, что я был слишком грубым. – Он принялся ругать себя за несдержанность. Вивека, наверное, не была к этому готова.
– Дело не в этом, – сказала она с легкой тревогой. Потерев глаза ладонью, Вивека перекатилась в кровати и села на край. – Я привыкла бояться секса, а теперь он мне нравится.
Ее обнаженное тело покрылось мурашками, и она обхватила себя руками.
– Я так благодарна тебе. – Она подняла глаза и улыбнулась. – Скажи, чем я могу тебе отплатить?
И все же это не были слезы благодарности. Миколас вернулся в тот момент, когда неосторожно позволил себе сказать ей, чтобы она не думала о плохом, обещал помочь, посоветовал действовать в своих интересах, и теперь она пытается выяснить, сможет ли остаться с ним подольше.
Ему и самому неприятно было сознавать, что настанет момент, когда ей придется уйти от него.
– Вивека. – Произнести ее имя было непросто. – Я предупреждал тебя, что не стоит ожидать многого.
Улыбка сползла с ее лица, и он почувствовал себя жестоким подонком. Она смотрела так, будто он ее предал или ударил.
– Пожалуйста, не надо… – начал он.
– Что? Не надо хотеть?
– Я не хочу, чтобы тебе было больно. Не надо испытывать благодарность.
Вивека фыркнула.
– Не учи меня, что мне чувствовать. Или ты и это хочешь контролировать. Интересно, как? – Она прижала руки в груди. – Все, что здесь, – это мое. Я имею право чувствовать, что хочу, черт возьми.
Голубые глаза сверкали, но было в них и еще что-то незнакомое. Миколас боялся дать этому определение. То, что он видел, пугало. Особенно сейчас, когда она смотрела на него с нескрываемым отчаянием во взгляде.
– Я не путаю страсть с влюбленностью, – продолжала Вивека. – Ты ведь об этом думаешь? – Она встала, прошла к стулу и, взяв его рубашку, поспешно надела. Запахнув ее, она сгорбилась, словно на нее давила тяжесть всех переживаний. – Моя мама совершила эту ошибку, но я нет. Я знаю разницу.
Миколас сжал руки в кулаки, и собственная реакция стала для него неожиданностью. Он едва не сказал ей, что их связывает не только секс. Что, входя в зал под руку с Вивекой, он испытывает чувство гордости. Ему нравится, что она делится с ним воспоминаниями о прошлом, пусть и обрывочными. И теперь, когда она выглядит такой потерянной, его сердце разрывается от боли.
Разумеется, он не собирался говорить ей о своих чувствах, вместо этого он произнес:
– Сегодня я отправлю запрос, выясню, как продвигается расследование. По делу твоей матери, – пояснил он, когда она бросила на него растерянный взгляд.
Она фыркнула и разочарованно покачала головой.
– Спасибо.
– Где сегодня твоя голова? – спросил Эребус, глядя исподлобья на Вивеку. Она и не заметила, как они начали играть в нарды. Последний раз она играла с Триной, когда они были детьми, но быстро вспомнила правила. Теперь они играли с Эребусом почти ежедневно, если он был дома и не занят делами.
– Это из-за разницы во времени, – улыбнулась она.
– В этом доме не лгут друг другу, моя дорогая.
С каждым днем этот пожилой мужчина нравился ей все больше. Ему, похоже, тоже было приятно ее общество. Он называл ее «моя маленькая невестка» и часто говорил комплименты.
– Мне не нравится, что вы летите в Париж. Я скучаю, когда ты уезжаешь.
