— Боишься, что отравлено? — Хохотнул он.
— Нет, — уши Ангелины покраснели от досады — она была уверена, что конунг насмехается над ней. — Если бы вы хотели меня отравить, то не несли бы… столько времени через лес. Я не могу есть, — подняв свои связанные руки, она приблизила их к лицу мужчины, многозначительно указывая на них взглядом. — Если вы помните.
— Я не страдаю забывчивостью, — её собеседник усмехнулся, и на лице его отразилась злость. Он резко склонился к девушке. — В отличие от королевы Норфолка, я никогда не забываю ни о своих поступках, ни об обещаниях.
Ангелина с вызовом взглянула на него. Её глаза сверкнули обидой.
— Не понимаю, причём здесь королева Норфолка, — нервно облизнув губы, парировала она. — Я ни о чём не забывала и никаких обещаний не нарушала, и я не обязана за них расплачиваться. Если есть претензии к моей матери — предъявите их ей лично вместо того, что бы вымещать злость на связанной и беспомощной девушке!
К концу небольшой тирады сердцебиение Ангелины ускорилось до такой степени, что казалось, будто сердце сейчас пробьёт грудную клетку и вырвется наружу, подобно маленькой, бойкой домашней канарейке. Девушка тяжело сглотнула, но не отвернулась. Как оловянный солдатик она храбро продолжала смотреть в глаза Харальду, заставляя себя не отводить взгляда.
Молчание, длившееся, по ощущениям Ангелины, целую вечность, было прервано подошедшей к ним каттегаткой. Не удостоив принцессу и взглядом, она наклонилась к конунгу, что-то зашептав тому на ухо. Воспользовавшись моментом, Ангелина отвернулась, уставившись на костёр. Пока они разговаривали, кто-то из каттегатцев успел подкинуть в него нового хвороста, который резвые язычки пламени с радостью принялись облизывать, довольно потрескивая. Подняв голову, она встретилась глазами с сидящими на втором бревне тремя мужчинами. Активно работая челюстями, они жевали небольшие куски вяленого мяса, негромко переговариваясь друг с другом и время от времени бросая непонятные взгляды в их сторону. Их лица, освещаемые сейчас лишь пламенем костра, были подобны каменным маскам — такие же суровые и грубые, лишённые каких-либо эмоций. Ангелина не смогла даже приблизительно определить их возраст — свойственная только молодым сила и выносливость причудливо сочеталась в них с естественной для взрослых внутренней строгостью и серьёзностью. Это сквозило во всём — в их внешности, в том, как они разговаривали, как двигались; девушка была уверена — встреть она их где-нибудь на улице в обычной гражданской одежде, она бы сразу поняла, что они военные.
Отведя взгляд в сторону, Ангелина вздохнула. Её плеча едва заметно коснулась тёплая широкая ладонь. Повернув голову, она встретилась взглядом с конунгом. Каттегатка, разместившись по правую руку от него, принялась есть, обмениваясь фразами с сидящим рядом с ней товарищем.
— Тебе всё-таки нужно поесть, — спокойно произнёс Харальд. — Я покормлю тебя, если ты не будешь упрямиться.
— Почему бы вам не развязать меня? — В голосе Ангелины отчётливо слышалась усталость. — Я всё равно не смогу сбежать — вас же больше. Да даже если и смогу, я не выживу в лесу в одиночку.
Мужчина тихо рассмеялся. Его смех, грудной и глубокий, мягко ласкал слух девушки, отчего та невольно зарделась — хоть конунг Каттегата и был опасным человеком, вселявшим девушке страх, она не могла игнорировать того факта, что его голос был довольно волнующим. И обстоятельство это только усугубляло её положение — этот голос хоть и звучал как рай, но произнесённое им могло ранить больно, как ад. Харальд был хищником — и об этом не стоило забывать. Пусть он пока и не проявил себя таковым с ней, Ангелина чувствовала, нет, знала — это явно читалось в его глазах — ей не стоит обманываться его приятной наружностью и слишком зарываться.
— Конечно, ты не убежишь, принцесса. — Мягко произнёс конунг, отсмеявшись. — Но кто знает, какая мысль посетит твою обиженную головку? Может, ты захочешь убить кого-нибудь? А я уже потерял своих бойцов из-за твоего побега. Так что, — невесомо коснувшись подбородка Ангелины, он заставил её чуть приподнять голову, — придётся тебе пока побыть связанной, Твоё Высочество. — Убрав руку, он с прежней интонацией произнёс, — так ты будешь упрямиться или позволишь мне накормить тебя?
— Я не буду упрямиться, — сглотнув, быстро проговорила Ангелина.
Харальд удовлетворённо усмехнулся.
* * *
— … а как же ж, Ваше Величество! Места для всех отыщем, уж не тревожьтесь!
— В таком случае, — в голосе конунга звучала свойственная ему спокойная уверенность, — тол Моргентау, проследите за тем, что бы всё было сделано быстро — мои воины порядком устали.
— Конечно, Ваше Величество, — хозяйка постоялого двора активно закивала, неосознанно потирая свои полноватые руки. — Разместим всех со всеми удобствами, можете не сомневаться! Нам не впервой принимать высочайших гостей и, Божество мне свидетель, мы ни разу ещё не ударили в грязь лицом.
