Люциус Малфой в самом деле был правой рукой Темного Лорда. А еще он, очевидно, был воплощением того, о чем говорила ей мадам Клод накануне. Слушая его немногословный рассказ о планах на ближайшее будущее Волдеморта и Пожирателей смерти, Гермиона всеми силами старалась, что называется, “держать лицо”, и ни единым движением не выдать того, в какие глубины отчаяния погружалась с каждым сказанным им словом. На их стороне действительно было все – связи, деньги и власть, а еще – полное отсутствие морали, что развязывало им руки и позволяло добиться нужного результата темной магией, шантажом и угрозами там, где не срабатывали лесть, посулы и подкуп. И Ордену Феникса нечего было всему этому противопоставить. Совсем.
- Все это я говорю вам сейчас, милочка, не из особой доброты, – подытожил Люциус Малфой, высокомерно усмехнувшись. – Как бы то ни было, но вы – Малфой, и долг патриарха семьи велит мне о вас позаботиться. Поймите: вы ничего не сможете сделать. Это уже происходит, и это не остановить. Я надеюсь, вам хватит ума не вмешиваться на этот раз, очертя голову бросаясь под волшебные палочки – потому что ни ваша мнимая победа, ни тем более смерть ничего не изменят. Темный Лорд получит то, что он хочет. Уже почти получил. Все, что вы должны сделать – это поберечь вашу милую кудрявую головку и пересидеть все это тихо там, где мои коллеги вас не найдут. Хотя, разумеется, решать вам – лично меня устроит любой расклад, как вы понимаете.
Это было последнее, что услышала Гермиона от Малфоя тем вечером. Он ушел, не прощаясь, а Гермиона покинула “L’oiseau de paradis” несколько минут спустя, выждав достаточно, чтобы сторонний наблюдатель, если таковой был, никак не связал их между собой.
Все оказалось куда хуже, чем она могла предположить вчера. Еще накануне мадам Клод весьма недвусмысленно описала ей положение дел таким, каким оно виделось стороннему наблюдателю, и у Гермионы была возможность сопоставить её слова с реальным положением дел внутри Ордена. Сегодня же благодаря Люциусу она заглянула по другую сторону – и убедилась, что вейла была права в каждом слове. Чертовы Пожиратели с Малфоем во главе уже почти прибрали к своим рукам Министерство магии, и были готовы вот-вот поднести его своему повелителю на блюдечке. И Орден Феникса был совершенно не в силах им помешать.
Министерство было обречено. Теперешняя власть, законы и порядки, министр и те, кто его еще поддерживал – всем им придет конец очень скоро, и жители магической Британии даже не заметят, как начнут жить под властью нового сюзерена. А она… сильная волшебница, талантливая ведьма… Она никак не могла это изменить, даже если и в самом деле пойдет защищать Министерство с палочкой наизготовку. Какой смысл сражаться в открытом бою, если все уже продано, отдано, проиграно…
Тяжелые, как свинец, мысли накрыли её с головой, пригибая своим весом к земле, однако Гермиона все-таки не забыла отдать Эдварду конверт с золотым галлеоном и короткой запиской для мадам Клод. В конце концов, если связи – это то, чего ей не хватает, не стоит пренебрегать даже самыми случайными и ненадежными из них. И кто знает, возможно, когда-нибудь это еще пригодится.
Остаток ночи Гермиона снова провела в обычном отеле – на этот раз выбрав гостиницу на противоположном краю Лондона, просто на всякий случай. Несмотря на роскошную кровать, нежнейшие простыни и гору подушек, спала она мало и проснулась рано. Ограничившись кофе вместо завтрака, она покинула отель, дошла до ближайшего безлюдного проулка и трансгрессировала прямиком к Норе.
За время её отсутствия здесь не изменилось ровным счетом ничего. По дому разливались все те же сумасшедшие запахи потрясающей еды, шум, разговоры и ни минуты покоя благодаря деятельной и все еще слегка взбудораженной Молли. Как будто она не отсутствовала два дня, а лишь на минуточку вышла во двор. Как будто здесь время шло в каком-то другом измерении, совершенно иначе, и все события мира снаружи обходили этот дом стороной, не задевая и не затрагивая его.
