Все про это слышали. Весь Диптаун был в панике. Под здание заложили логическую бомбу второго поколения, и серверы были начисто выведены из строя.
– Вход погиб?
– Да. Восстановлению не подлежит. Но ты обратись к Роману, вы ведь приятели, так?
– Были приятелями, – автоматически поправляю я. Дик не обращает на оговорку внимания.
– У него очень простой вход, через его же особняк. Роман чужим серверам не доверял, держал все на собственной машине.
Я молчу, пытаясь сообразить, возможно ли восстановление диска после запущенной Падлой программы. По всему выходит, что нет.
– А через мой вход в Храм идти – сплошное мучение, – самокритично признает Дик. – Если бы я и впрямь держал на тебя зло, за тот случай… вот тогда предложил бы воспользоваться.
– Что ж, значит, мы квиты, – говорю я. – Ромка мертв, Крэйзи. И на машине все стерто. Я потому и иду в Храм Дайвера-в-Глубине, что хочу отомстить его убийцам.
Поднимаю глаза и вижу, как медленно меняется лицо Дика.
– Мертв он, – повторяю я. – Убит. Причем убит из глубины, а умер в реальности. Что это значит понимаешь?
Кажется, что добродушный и спокойный хозяин кабинета близок к обмороку. Но я все-таки высказываю вслух то, что он сейчас наверняка думает.
– Представь, что у всех игроков, что сейчас бегают по «Лабиринту», меняется оружие. Незаметно… чуть-чуть. И они начинают убивать друг друга по-настоящему.
Очень надеюсь, что у Крэйзи Тоссера, а он ведь по-настоящему пожилой человек, крепкое сердце.
Карт нет никаких. Как и раньше.
И служебных входов – тем более. В них абсолютно не осталось нужды с тех самых пор, как люди перестали тонуть в глубине.
– Попробуй, – говорит Крэйзи. – Глянь… что да как.
– Может быть, все-таки пойдешь со мной? – спрашиваю я.
Арка из черного мрамора, вход в «Лабиринт Смерти», не изменилась. Клубится багровый туман, пролетают медленные, будто сонные, разряды молний и бредут нескончаемым потоком люди.
Часть – настоящие, часть – добавленные компьютером. Для массовости.
– Я уже стар для этой игрушки, – говорит Крэйзи.
Мы стоим чуть в стороне от потока. Я по-прежнему в теле Стрелка, а Крэйзи надел более молодое и крепкое. Спрашиваю:
– Сильно изменили местность?
– Не только местность. Это уже второй этап игры, первый, старенький, перенесен на дополнительный полигон. Там, как и раньше, отбивают нашествие инопланетных захватчиков.
– А тут?
– Ответный удар. Земной крейсер с десантниками высаживается на вражескую планету.
Ой-ей-ей…
Как я отстал от жизни. Интересуюсь:
– Но основа не изменилась?
– Основа, черт возьми, со времен «Волчьего логова» не менялась. Убей все, что движется. Собери все, что под руку попадется.
– Тогда в чем проблема?
Крэйзи пожимает плечами. Смотрит на нескончаемый поток.
– Леонид, понимаешь ли… нет, лучше сам сходи… Я буду ждать тебя в кабинете. Удачи!
Правильно. Нечего заранее паниковать.
– К черту! – Я хлопаю его по руке. И делаю шаг к неспешно бредущей колонне.
Лица вокруг – самые разные. Безусые пацаны, крепкие мужчины, пожилые, седовласые ополченцы. Можно подумать, что вся Земля собралась на бой с пришельцами. Старый милитарист Хайнлайн был бы в восторге от этой картины.
Есть и женщины, конечно. Но их куда меньше.
А иногда попадаются инвалиды – на костылях, и даже на колясках.
Политкорректность, в общем… куда нынче без нее.
– Привет…
Легкое дежа вю…
Но со мной здоровается не Алекс, на одной лишь ненависти не отстававший от меня когда-то до тридцать шестого этапа…
Молоденькая, лет семнадцати, девчонка. Черные волосы очень коротко подстрижены. Лицо, может быть, даже слишком молодое и наивное. Но фигурка крепкая и ладная. Джинсы, клетчатая мужская рубашка…
Где-то я ее видел…
– Тоже не взяли на работу? – спрашивает девушка. И я вспоминаю. Это она стояла перед секретаршей, что-то доказывая, когда меня направляли к Ричарду.
– Сам не пошел.
– Условия не устроили?
Бросаю взгляд вперед – до арки еще далеко. Давящий гул потихоньку нарастает.
Почему бы и не поговорить…
– Вроде того.
– А ты неразговорчив.
Киваю.
– Меня зовут Нике.
– А я Стрелок.
– Ты давно играешь?
– Я давно не играю.
– Давай вместе пойдем вначале? Там очень сложно.
Я едва сдерживаю улыбку.
– Нет, извини. Я одиночка по натуре.
Будет неприятно ее убивать, когда она направит пистолет мне в спину. Лучше уж не доводить дело до греха.
– Ладно, – легко соглашается девчонка.
– Предложи кому-нибудь другому, – говорю я.
– Найду кого-нибудь настоящего – предложу. – Она сразу утрачивает ко мне интерес и внимательно оглядывает идущих рядом.
Что ж, похоже, и впрямь вокруг в основном компьютерные муляжи. В «Лабиринт» ежесекундно входит один игрок, но никак не два-три десятка…
– Стрелок, тебе никогда не казалось, что и в жизни все так же? – вдруг спрашивает Нике. – Что вокруг – манекены. С разными лицами, с разными характерами. Где-то свободы воли побольше, где-то поменьше. Но все равно девяносто процентов – куклы. Кем-то сделанные, чтобы нам веселее жить было.
– С чего бы это? – Я даже немного теряюсь от такого допущения.
