— Будем совещаться? — спрашивает Чингиз. — Или как вчера, беги и стреляй?
По его лицу видно всё отношение к такому плану.
— Будем, — говорю я. — Свежие идеи есть?
— Пойти к руководству «Лабиринта», — внезапно говорит Падла. — Пусть останавливают всех монстров, выгоняют игроков… дают нам проход. Надо объяснить ситуацию, пусть прочувствуют…
У Пата глаза делаются круглыми от удивления. Не ожидал он от Падлы такой капитуляции. А ведь Падла прав… беда в одном, что никто нам не поверит.
— У меня есть план получше, — отвечаю я. — Шурка…
Маньяк вопросительно смотрит на меня.
— Давай начистоту. «Варлок» с тобой?
— Ты чего? — очень натурально удивляется Маньяк. — Забыл, как нас вчера чистили перед «Лабиринтом»? Не пронести с собой оружия!
Я молчу. Смотрю на него и молчу. Секунд десять мы играем в гляделки.
Потом Шурка сдаётся.
— Любой новый вирус используется в полную силу только раз. Лёня, ты же должен это понимать.
— Я понимаю.
— Только в критической ситуации. И больше никак. Второго шанса не будет — отработает защита «Лабиринта», опознает и нейтрализует вирус. Что тогда?
— У нас не будет никакого «тогда», если сегодня мы не пройдём «Лабиринт», — просто говорю я.
Зуко недоумённо переводит взгляд с меня на Маньяка. Спрашивает:
— Так ты что, Саш, пронёс что-то вчера?
— Пошли, — решаю я. — Чем меньше мы сейчас будем болтать, тем лучше.
Возражений нет. Чингиз несколько оживляется, Падла задумчиво смотрит на Маньяка. Наверное, пытается понять, что именно придумал Маньяк.
— Как ты узнал? — спрашивает Шурка, когда мы уже входим в арку.
— Да я в жизни не поверю, что ты не придумал, как обмануть их защиту, — просто отвечаю я.
На этот раз никаких анабиозных камер. Правильно, мы ведь уже на пути, нам не нужно повторно десантироваться.
Но душ по-прежнему обязателен.
Под пристальными взглядами сержантов мы раздеваемся и входим в кабинки.
Вода остро пахнет химией. Стоим под тугими струями и пялимся на моющегося Маньяка, неосторожно выбравшего кабинку у противоположной стены. Выглядит это даже недвусмысленно, но что поделать… всех нас интересует один-единственный вопрос: где Шурка спрятал вирус. Маньяк явно начинает злиться.
Помывка заканчивается. Кто-то из персонала молча указывает нам на терминалы у стены. Идём к ним.
— Сашка, а я догадался где! — страшным шёпотом говорит Зуко. Уворачивается от оплеухи, с хохотом набирает свой пароль и исчезает.
Идём следом.
Вершина.
Сиреневое небо, фиолетовые облака. Искрящийся снег.
Мы появляемся здесь уже одетыми и с тем оружием, с которым вышли на десятый этап.
Вот только мы не одни. У края пропасти сидит человек. Худощавый, невысокий, про таких говорят «маленькая собачка — весь век щенок». Рядом с ним лежит на камнях какая-то немыслимая пушка, больше всего похожая на гибрид снайперской винтовки и кочерги. Кажется, такой были вооружены охранники в офисе «Лабиринта».
Зуко держит человека под прицелом пистолета. Вряд ли того можно убить с одного выстрела — на нём очень неплохая броня. Но удар почти наверняка сбросит незнакомца с обрыва.
— Что будем делать? — спрашивает Маг весело.
Рядом с нами возникает Маньяк и сразу же берёт на изготовку автомат.
Человек медленно поворачивается.
— Отбой, — облегчённо говорю я. — Ребята, не стрелять! Это свой!
Оружие они всё-таки не опускают. А я подхожу к Крейзи Тоссеру.
— Я дурак, — говорит Дик.
Мы пожимаем друг другу руки.
— Не выдержал? — просто спрашиваю я.
Дик качает головой. В глазах у него какая-то растерянная тоска:
— Ты понимаешь, Леонид… Я взял отпуск. По болезни. Сердце пошаливает последнее время, честное слово!
Киваю. Я верю.
— С внуком погулял, — неожиданно говорит Дик. — Он маленький ещё. В глубину не ходит. Я вдруг подумал, что он в неё и не попадёт. Никогда. Если ты не справишься. А это неправильно, Леонид, совершенно неправильно, если внуки не могут того, что было доступно дедам. У тебя есть внук?
— Нет.
— Тем более я тут ориентируюсь лучше, чем вы, — продолжает Крейзи. Он то ли себя уговаривает, то ли меня. — Да и пройдёте вы «Лабиринт», а что дальше? В Храм попасть не так-то просто. Два дайвера лучше, чем один, верно?
— Верно.
— Это твоя команда?
Оглядываюсь и киваю.
Первой к Дику подходит и пожимает руку Нике. За ней — остальные.
— Я обузой не буду, — быстро говорит Крейзи. — Это ведь моя работа, я в «Лабиринте» с первого дня. Я девять этапов прошёл за четырнадцать часов.
— А как же предел — «два часа на этап»? — спрашиваю я.
Крейзи усмехается. Падла вполголоса бормочет:
— На каждый предел найдётся свой беспредел…
— Никто не против Дика? — спрашиваю я на всякий случай. Возражений не слышно.
Крейзи поднимает своё ружьё, забрасывает на спину. Озабоченно говорит:
— Сейчас будут два этапа, они тяжёлые. Если ничего не изменилось, то по два часа на каждый уйдёт. Потом чуть легче…
— Дик…
Он замолкает.
— Мы не собираемся идти по этапам, — мягко говорю я. — У нас нет на это времени.
Крейзи хмурится.
— Помнишь «Варлока-9000»?
— Противовирусную обработку не обманешь, — качает головой Крейзи.
— Уверен?
И вот теперь у него на лице появляется растерянность.
— Зачем…
