Но Рокотов, Воеводин и, как ни странно, Олег старались не оставлять её надолго одну, передавая друг другу, словно переходящий кубок. Они тормошили, подсказывали, куда идти и что делать, не позволяя ей скатиться в отчаяние.
И с их помощью Лиза со всем справилась.
День похорон она, отупевшая от горя и недосыпа, почти не запомнила. К ней постоянно подходили с соболезнованиями, жадно рассматривая осунувшееся лицо богатой наследницы. И наперебой выражали готовность помочь.
Чем, интересно?
В искренность подавляющего большинства сочувствующих она не верила — кружат вокруг, точно хищники, загнавшие оленя. Ждут, когда добыча совсем ослабеет и допустит ошибку, чтобы разом наброситься и загрызть!
Лиза едва вытерпела этот калейдоскоп притворства и тщеславия. Но с окончанием траурных мероприятий для неё ещё ничего не закончилось — она обещала дедушке, что свадьба состоится, и нужно было как-то приходить в сознание и сыграть-таки этот спектакль.
Где взять на него силы⁈
Впрочем, и тут Левин взял всю организацию на себя, больше не требуя, чтобы невеста выбирала салфетки и дегустировала блюда.
Более-менее Лиза очнулась только накануне свадьбы. И то больше потому, что к ней прорвалась матушка.
— Доченька! — Катерина поймала её, когда Лиза решила на пару дней переехать в городскую квартиру.
Обстановка в особняке давила на девушку, постоянно напоминая о потере. И она поняла, что просто не выдержит, ей нужна передышка.
И вот, пожалуйста — из огня да в полымя!
— Лизочка, дорогая моя, наконец-то я могу тебя обнять! — родительница сцапала её и прижалась, оглушая приторно-сладким ароматом парфюма. — Меня не пускали к тебе, представляешь? Ты должна немедленно уволить всю прислугу. Виданное ли дело, чтобы матери не позволяли навестить дочь? Ещё и кто? Наёмные работники! Ну ничего, доченька, теперь я рядом и займусь всем сама!
Она тараторила, оттесняя растерявшуюся Елизавету от подскочивших охранников.
Лизе понадобилась пара минут, чтобы очнуться и оторвать от себя цепкие ручки Екатерины Георгиевны.
— Какими судьбами? — холодно поинтересовалась она, делая знак охране, чтобы те пока не приближались.
— Я — твоя мать! — воскликнула Катерина. — В эти скорбные дни моё место рядом с тобой. Я приехала сразу, как только узнала о несчастье, но слуги твоего деда отказались меня пропускать. Более того, как я понимаю, никто из них даже не доложил о моих визитах! Это недопустимо, Лиза. Что подумают о нашей семье, почему меня не было на похоронах⁈
Елизавета жестом остановила её попытку снова сгрести себя в объятия. И тогда Катерина всхлипнула и принялась преувеличенно-тщательно промокать сухие глаза.
— Доченька, это всё Николай! Свёкор никогда меня не любил, потому что твой отец женился на мне против его воли! Если бы ты знала, сколько горя принёс мне этот старик! Но теперь, когда он больше не стоит между нами, мы сможем всё исправить!
— Хватит, мама! — не выдержав, Лиза прервала поток красноречия. — Мне не пять лет, я в здравом уме и твёрдой памяти, поэтому можешь не утруждаться. Итак — что тебе нужно?
— Как ты можешь? — снова картинно всхлипнула родительница и покосилась по сторонам: много ли народа наблюдает за сценой?
Оказалось — немного.
Собственно, только охрана Елизаветы и консьерж. И то последний делал вид, что происходящее его не интересует.
— Лизочка, не отталкивай, ведь я желаю тебе только добра. А что не могла быть рядом, так это происки твоего деда — он не только нас разлучил, но и запретил мне к тебе приближаться! Что я могла против него? Мне пришлось смириться, но все эти годы я ни на день о тебе не забывала! И теперь, когда этот деспот, наконец, не может нам помешать, мы должны держаться друг за друга! Кстати, ты уже отправила заявление на принятие наследства? К слову, у меня есть отличный юрист, надо показать ему завещание старика, оно у тебя на руках или ещё у нотариуса?
Лиза поморщилась — а вот и причина, почему маменька активизировалась!
Деньги, всегда только деньги. А всё остальное лишь прелюдия к основному блюду! Так сказать, игра на публику.
— Мам, давай отбросим всё лишнее, скажи прямо — что тебе от меня нужно?
— Ну зачем ты так, я ведь к тебе всей душой…
— Мама!
— Ну раз ты настаиваешь, — Катерина снова промокнула уголком платочка сухие глаза, — то я не отказалась бы от небольшой помощи. Твой дед мало того, что оговорил меня перед Серёжей и тот забыл упомянуть меня в своём завещании, так он ещё и тебя отобрал! Все эти годы я так страдала…
— Ещё одно слово в этом ключе, и я ухожу! Назови сумму.
Матушка вздохнула. Потом посмотрела вправо. Влево. Зачем-то подняла глаза к небу и опять поднесла платок к лицу. Затем снова вздохнула.
Лиза мысленно покачала головой — похоже, мать никак не может придумать, сколько запросить. Боится продешевить…
Наконец, Катерина решилась, и от озвученной суммы у Елизаветы приподнялись брови — однако!
— Это долг с процентами, — поняв, что переборщила, затараторила Екатерина. — Я была вынуждена обратиться к ростовщикам, ибо твой дед держал меня буквально на хлебе и воде!
