Паша недобро посмотрел на меня, но видно чего то вспомнив, отношения выяснять не стал и продолжил:
— Три дня я ходил по кругу, далеко не удаляясь от родного горшка, в поисках людей и жратвы. Серёга, целых три дня. Вот же придурок! Надо было сразу выбирать направление и долбить его, а я. А всё наша деревенская привычка, ко всему подходить обстоятельно.
— А потом, что было? — в попытке прекратить процесс самобичевания, перебил я захмелевшего жителя глубинки.
— Потом? — зло усмехнулся он. — А потом я выживал, как мог? Со счёта сбился, так долго это длилось. Сначала речку нашёл. Ну, хотя бы напился. Рыбы там, должен тебе сказать, твою же мать. Никогда столько не видел. А поймать её, хер. Пробовал руками, но куда там. Еле на ногах стою. Ягодками так и кормился, листиками, травкой. Грибы есть не рисковал, хотя были. Не помню, как долго у речки торчал. Всё, как в тумане. Потом, кое как переправился на другой берег и потопал дальше. Подумал всё равно же сдохну, так хотя бы попробую ещё людей поискать. Брёл куда то, падал, засыпал. Потом очухивался, жрал чего то, снова топал.
— И, как долго ты в том лесу был?
— А хрен его знает, говорю же, ходил, как пьяный. Попробуй сейчас вспомни.
— Ну, а потом чего?
— Потом совсем хреново мне стало. Думал всё, подыхаю. Так, наверное, и было.
— А чего же не сдох? — цинично спросил я.
— Время, наверное, моё ещё не пришло. Вот и не сдох. Нашлись людишки. Подобрали, приютили. Правда, как это случилось и когда, не помню. Очнулся в каком то сарае, деваха надо мной хлопочет, чего то каркает и рожу мне тряпочкой протирает.
— Каркает?! — не поверив услышанному, переспросил я.
— Ну, не как ворона, конечно. Только похоже очень. Говор у них такой, смешной, был.
Меня, как током ударило. Это, что же получается, мы с этим мужиком в одно и тоже место попали. Но, как такое возможно?
— Подожди. А ты в туалет в каком месте ходил?
— В смысле? — удивлённо взглянув на меня, спросил Павел.
— Ну, где это было?
— Так дома. Где же ещё? Я не на столько пьяным был, чтобы по чужим сральникам бегать. Хотя, лучше было бы, если бы к соседу свернул.
— Дома, это значит у себя в деревне?
— Серёга, ты вроде и не пил вовсе, а я чего то не пойму, кто из нас захмелел. Конечно в деревне.
— Которая стоит в Тверской губернии?
— Ну да, а где же ей стоять — ответил Павел, но тут же сделал поправку: — Хотя сейчас я не сильно удивлюсь, если её там уже нет. Сейчас я, наверное, уже ничему не удивлюсь.
Павлик продолжал рассказывать мне о своих дальнейших приключениях, но я его слушал в пол уха. Меня занимало другое открытие. Это, что же получается, место куда кидануло наш и ещё пол дома, из родного города, не одноразовое, и притягивает оно к себе всё, что ему вздумается, откуда попало и самое главное без перерыва? Сделанное открытие меня ошарашило. Там, за то время, что я отсутствовал, уже огромное количество наших собралось, а я здесь один бегаю, как…
— Паша, а ты кого нибудь из своих ещё видел? — не обращая внимание на, в конец распалившегося, рассказчика, прервал я его.
— Нет, никого — верно поняв мой вопрос, ответил он. — Один я тут, одинёшенек. Как перст.
— Уже не один — решив, что пришло время раскрыться сказал я. — Я тоже через этот лес прошёл, правда давно, почти два года тому назад.
— Врёшь! — не поверив услышанному и вскочив на ноги, выкрикнул Павел.
— Ей богу — сказал я и перекрестился, впервые сознательно, в своей жизни.
Ближе к ночи мы ужрались с Пашкой, что называется до зелёных соплей и наш разговор, до этого находившийся в рамках приличия, перешёл в омерзительную стадию, когда фразы: «Ты меня уважаешь», казались детским лепетом, а творящееся вокруг безобразие, страшным сном и горячечным бредом.
— Серёга, а ты вообще здесь кто? — спросил меня Павел, на следующее утро, после завтрака.
— Я то? — ответил я ему вопросом, тяжело вздохнув. — Я то Павлик здесь, племянник императора. И мне, если следовать по протоколу, не то что сидеть за одним столом с тобой не пристало, а даже говорить возбраняется.
— Не понял. А у тебя чего, здесь родственники жили?
— Павлик, тебе мама в детстве не говорила, что пить надо меньше?
— Нет — серьёзно ответил Павел. — У нас отец не пьющий. Это я потом, после армии начал немного, а так то я нормальный. А что?
— Какие на хрен родственники? Ты сам то понимаешь, о чём спрашиваешь?
Павел стукнул себя рукой по лохматой голове и извиняясь сказал:
— Прости Серёга, не подумал.
— Вот то то и оно.
— Слушай, а я тогда не пойму, как ты племянником этого… Ну, как ты сейчас сказал, стал. Если бы допустим кум был или сват, тогда понятно. А племянник? Это же надо было, чтобы твой отец ему братом был?
— Моя мать, ему родная сестра — внёс я ясность, в свои отношения с Атриусом.
— Ну или так. Но я всё равно не пойму. Она чего же, сюда ещё раньше попала? — разговаривая почти сам с собой, сказал Павлик. — А, как же тогда ты родился? Или сначала ты родился, а они потом вмести сюда попали? Хотя тоже не получается. Царями же, вроде, по наследству становятся.
