Я переодеваюсь из пижамы, собираю волосы в небрежный хвост, беру телефон и ключ-карту от номера, выхожу из него. Стою возле лифта, не решаясь нажать на кнопку вызова. Часть меня хочет увидеть его — та часть, которая наслаждалась поцелуями. Другая — приказывает вернуться в номер. Наши фальшивые отношения закончились. Нас ничего не связывает.
Тем не менее я вызываю лифт, спускаюсь, иду по холлу мимо стойки администратора, которая с интересом смотрит на меня, выхожу через главный ход. Ищу машину Амрита, но вместо этого вижу его, стоящего на тротуаре.
— Привет, — он говорит первым. Кивает в сторону своей машины.
— Привет, — я скрещиваю руки на груди. Думаю о перспективе оказаться в маленьком и закрытом пространстве с ним. Сердце бешено стучит в грудной клетке. — Ты хотел поговорить.
— Да, — он отрывисто кивает. — Я хочу извиниться.
— Не надо. Никто не обещал друг другу верности. Такое случается и в настоящих отношениях, Амрит.
— Не притворяйся, будто это не задело тебя. — Он делает шаг ко мне. Я — шаг от него.
— Разве это имеет значение? Было ли мне больно, плакала ли я в подушку, проклинала ли тебя? — я невесело усмехаюсь. — Мы никогда не были влюблены по-настоящему. Это было контрактом. Сделкой.
Когда он протягивает руку, я не успеваю среагировать. Его ладонь касается моей щеки, он проводит большим пальцем по моей коже. Наклоняется так близко, что я перестаю дышать на несколько секунд.
— Ты притворялась? Потому что я — нет, — говорит он. И его правда врезается в меня, подобно поезду. Я сглатываю, прикрывая глаза.
— Но продолжал спать с другими, да?
— Они никогда не имели какого-то значения.
— Это бессмысленный разговор, Амрит, — я отталкиваю его. Чувствую злость, отвращение и боль. — Просто уходи. Все кончено. Ты подтвердил свою дурную славу, продолжай жить с этим.
— Разве ты не хотела, чтобы это было по-настоящему?
Я разворачиваюсь. Это дурацкий разговор, в котором я не хочу участвовать. Я злюсь. Я просто очень сильно злюсь. На него — за то, что он не смог это скрыть. За то, что это вообще случилось. За то, что он такой кобель.
Амрит хватает меня за руку, заставляет развернуться. Я пытаюсь ударить его в грудь, чтобы оттолкнуть. Но у него крепкая хватка. Он прижимает меня к себе, не дает мне шансы пошевелиться и целует — жадно, грубо, неистово.
И все рушится. Потому что я не могу сопротивляться.
***
Он — орбита. Я — положительно заряженное ядро. И вместе мы — магнитное поле.
Он раздевает меня, едва хлопает дверь за его спиной. Целует шею, плечи, посасывает, покусывает. Я смутно понимаю, как мы оказываемся обнаженными в кровати, но вот мы тут.
Он изучает меня, словно я звездная карта, а он астроном. Водит пальцами по коже, чертит знаки. Его зеленые глаза темные, волосы падают на лоб. Я тяжело дышу, нависая над ним.
Он — залп фейерверка, срыв чеки, взрыв бомбы. Он — первый свежий глоток.
Он хватает меня за шею, порывая наклониться к нему. Целует, кусает губы, заставляет двигаться быстрее. Я упираюсь ладонью в его плечо, царапаю кожу, сильнее упираюсь коленями в матрац, увеличивая темп своих движений.
Он сжимает мое бедро, сильно, властно. Я шиплю ему в губы.
Нет ничего, кроме этого — нас, занимающихся сексом в спальне моего номера. Свет играет на лице, делая его острее. Я прижимаюсь к нему лбом, смотрю-смотрю-смотрю. Впитываю жадные касания.
Он дергает меня за волосы. Я вздыхаю от боли и наслаждения. Позволяю ему укусить сосок, оттягивая его. Он резко переворачивает нас, нависает сверху, раздвигает мои ноги шире. Целует везде, где может. Чертит кончиком языка какое-то слово на шее.
Нет ни слов, ни мыслей. Я делаю это потому, что слишком долго желала его.
Почему это делает он — я не хочу спрашивать, мне достаточно боли. И достаточно злости.
У нас яростный секс. Мы толкаемся, хаотично двигаемся, но это хорошо. Это слишком хорошо. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Но это закончится. Он уйдет. Я останусь здесь.
Я не хочу мучиться от ревности. Не хочу вступать с ним в отношения. Потому что я всегда буду думать, что он лжет мне и изменяет. Это дерьмовая основа для отношений.
Боже.
Я стону, когда его палец трет клитор. Мысли вылетают из головы, остается только его имя, циркулирующее вместе с моим именем. Остается только наслаждение.
Ноги дрожат, тело вибрирует, я хватаю его за плечо со злостью и смотрю в глаза. Если он изменит угол, если он замедлится — я ударю его.
Но Амрит продолжает. Он находит нужную точку, и я рассыпаюсь.
Откидываю его голову, шепчу его имя. Его движения внутри меня быстрые, резкие. Я знаю, что он близко к тому, чтобы кончить. Я тяну его на себя, утыкаюсь в шею и кусаю.
Нет ничего, кроме нас и этих влажных простыней.
***
— Это не повторится, — говорю я, собирая влажные после душа волосы в неряшливый хвост. Амрит смотрит на меня, вытираясь полотенцем. Его насмешливый взгляд мне не нравится, я проглатываю все, что на самом деле хочу сказать.
Что не хочу, чтобы это заканчивалось. Что он может надавить сильнее, чтобы заставить меня сдаться ему. Что он мне нравится. Что я хочу его.
Но Амрит смотрит так, будто все знает.
