На этот раз погружение было не таким сильным, я хоть и не сопротивлялась больше, но всё равно находилась в неком подобии сознания, отчётливо различая о чём говорят мужчины, находящиеся рядом со мной.
— Мы уходим, приведи здесь всё в порядок, чтобы даже следов её пребывания в этой комнате никто не смог найти.
— Хорошо, — на этот раз без препирательств ответил Гога
Потянув за руку Ян заставил меня подняться с кушетки. Взяв под одну руку меня, а под другую фолиант потащил на выход. Дальнейший путь был, как в тумане, который рассеялся только тогда, когда мы оказались на нужном месте. Это был городской парк, но не центральная, а заброшенная его часть. Сюда только влюблённые парочки и забирались, для чего думаю объяснять не нужно.
— Ну что милая, — рука Яна коснулась моей щеки. Погладив большим пальцем мою скулу он, приблизив своё лицо к моему оставил беглый поцелуй на моих губах. — Ты же будешь хорошей девочкой и сделаешь так, как я тебе сказал?
Я молча утвердительно махнула головой.
— Ну вот и умница! — Ян убрал свою руку. — Жги!
Развернувшись он стремительно, почти бегом, направился прочь я же, раскрыв фолиант, что был в моих руках сделала огромный шаг на пути к виселице.
Я стояла посреди городского парка и глядя прямо перед собой, как сомнамбула сжимала в руках раскрытый фолиант. Моё сознание было рассеянным, хоть я и понимала, как я здесь оказалась, но это скорее было механическим пониманием, основанным на движении тела пройденного мной пути, а не работе мысли. Мысли же мои были разрозненны и спутаны. Я словно лунатик, блуждающий по дому… Нет, даже не так, я марионетка, тряпичная кукла, находящаяся в руках опытного кукловода, что, дергая за ниточки моего подсознания управляет моим телом. Управляет мной.
Мои волосы больше не собраны в высокий хвост, они полу распущенными, запутанными прядями ниспадают мне на плечи и лицо, лишь кое-где, на затылке их ещё удерживает вместе резинка, но это только добавляет небрежности. В моих глазах горит безумие. Настоящее безумие, я вижу его в отражении, устремлённых на меня, глаз людей. Мне становится страшно, паника охватывает меня в то время, как все вокруг остаются абсолютно спокойными. Они видят во мне городскую сумасшедшую. Чудную, но не представляющую для них опасности.
Лениво переведя взгляд вниз на руки, сжимающие фолиант, я медлю всего секунду, а затем с моих пальцев срывается фиолетовое свечение. Подобно не контролируемой вспышке огня оно перекидывается на книгу, её страницы охватывает фиолетовое пламя.
В голове мелькает мысль: «Оказывается я и так умею» и сразу следом за ней, ещё одна: — «Ну вот и всё! Теперь пути назад нет…Всё кончено, со мной всё кончено! Ну вот и всё…»
И это действительно всё, охваченный пламенем фолиант горит, как сухая солома, потрескивая, разгораясь всё сильнее и сильнее, тут же обращаясь в пепел падая к моим ногам. Налетающий порывами ветер подхватывает его и рассеивает, не давая коснуться земли. Морок навеянный на меня Яном рассеивается вместе с ним.
И вот я стою посреди парка растерянная и напуганная собственным поступком под равнодушными взглядами людей, снимающих меня на телефон. На их лицах любопытство и нездоровое ехидство.
«Ну ещё бы ничто не уверяет человека в собственном превосходстве над другим человеком, даже если он и ничтожество, как чужая глупость и опрометчивость. А если глупость совершена в многолюдном месте, то это вообще именины больного, наполненного высокомерием, сердца».
Немой крик, застывший у меня на устах, вдруг срывается с них диким, необузданным смехом. Я совсем не узнаю свой смех, он злой, пропитанный насквозь ядом, надорванный и больной.
Словно волны в бушующем море на меня накатывает истерика. Моё тело сотрясает дрожь, а по спине струится пот. Мне сейчас не помешала бы хорошая пощёчина, чтобы прийти в чувства. Вот только кто мне её даст? Всем все равно…
«И когда только мы стали, так равнодушны друг к другу. Когда чужая нездоровая выходка перестала вызывать в нас светлую печаль и грусть, а наоборот стала радовать, давая возможность запечатлеть чужой промах на телефон, чтобы потом иметь возможность обсмаковать это происшествие в социальной сети?»
Внутри меня закипает злость. На смену истерики приходит ярость. Мне хочется наброситься на этих людей и поколотить их, вырвать мобильные телефоны и разбить, но я сдерживаюсь. Всё моё тело трусит изнутри, но я не позволяю себе опуститься до их уровня. Я не животное, чтобы, не задумываясь руководствоваться просто инстинктами!
С силой сжав ладони в кулаки, я разворачиваюсь, намереваясь пойти прочь, как можно дальше от этого места и этих людей, но не сделав даже пары шагов останавливаюсь на месте, как вкопанная. За многовековыми деревьями городского парка, словно мираж в пустыне начинают появляться, словно из ниоткуда, уродливые существа. Костлявые, обтянутые мертвецки серой кожей, в длинных чёрных балахонах, едва скрывающих босоногие ступни ног.
