— В картине, — ответил красноволосый жнец, взглядом указывая на огромный, в два человеческих роста, портрет основателя рода — Иселая Монтонесси. И хотя никакой короны на картине изображено не было, Илса ни на секунду не усомнилась в словах спутника.
— Каденция нашел ее, — сказал Алекс, оказавшись в паре с Геллой, — она скрыта в картине.
— И танцевальная постановка уже заканчивается, — поджала губы девушка. — Все готовы?
— Естественно. И к худшему варианту развития событий тоже, мы подстрахуем Илсу, если она не успеет.
— Подстраховать-то подстрахуем, но вот нужный момент можем упустить, а в таких ситуациях любая секунда дорога. Ромея здесь, в этом нет никаких сомнений, просто не показывается до поры до времени.
— Она тренировалась всю неделю, думаю, нам не о чем беспокоиться.
— Пожалуй что так… Она должна успеть. У нее нет другого выбора, — сказала Гелла и музыка смолкла.
— Черт, а я так надеялась, что все-таки представится возможность устроить здесь побоище, но вы, жнецы, вечно так щепетильны в этом вопросе, — недовольным тоном произнесла девушка, которую Гелла заметила до этого среди гостей, в абсолютно опустевшем зале. У нее были вьющиеся каштановые волосы и изящные черты лица, искаженные презрительной гримасой.
— У тебя всегда был дурной вкус на такие дела, Ромея, — вздохнул Томоэ, сдувая с лица прядь волос. Необходимость в маскировке отпала, и демон поспешил вернуть свой обычный вид. — Только кровь да мясо, никакого изящества.
— Я знаю, зачем вы пришли, — проигнорировала его слова Ромея Золен, — но ваши усилия тщетны, я не позволю забрать Корону.
— Спорное утверждение, — ничего не выражающим тоном возразил Каденция, небрежно забросив на плечо свой устрашающий меч. Оружие жнеца было времен первой цивилизации и Илса отметила, что никогда прежде не видела ничего подобного. В широкое лезвие длиной почти в человеческий рост ближе к рукояти был помещен внушительных размеров кристалл, служивший сосудом для какого-то неизвестного девушке топлива. Когда Каденция поворачивал ручку акселератора рядом с рукоятью, топливо из сосуда проникало прямо в меч, увеличивая силу удара жнеца в сотни раз. Говорят, Каденция был мастером-магом и при жизни сам сделал этот меч. Когда первая цивилизация была в самом расцвете, ее мастера выпускали из рук такие творения, порожденные магией и технологиями, что сейчас мало чья даже самая смелая фантазия могла представить подобное.
— Да неужели, триждыпереродившийся? — продолжила тем временем Ромея. — И кто же у меня ее отберет, ты, что ли?
— Насколько мне известно, на голове жнеца Корона Повиновения не возымеет должного эффекта, — флегматично ответил жнец, — так что, думаю, ее заберет Ингея Валлериона.
— Я смотрю, наглости вам не занимать, явились в мой дом и решили, что можете отобрать у меня нажитый непосильным трудом трофей?
— Ну, во-первых, формально это не твой дом, — вмешалась в разговор Карма, — во-вторых, не нажитое непосильным трудом, а подло украденное в самый ответственный момент оружие, и, в-третьих, Корона нужна нам для дела. Акалеты пытаются овладеть призывом и подчинением низших демонов, мы хотим помешать им, использовав Корону по назначению.
— Мне наплевать, как вы хотите ее использовать, Корона моя и вы получите ее только через мой труп.
— Ты осознаешь, что только что подписала себе смертный приговор? — нехорошо усмехнулась Карма. — Это твой последний шанс мирно договориться. Нам действительно нужна Корона, пора, наконец, усмирить обезумевших крылатых ублюдков раз и навсегда.
— Обезумевших крылатых ублюдков с неиссякаемым источником силы для демонов, должна заметить. И вообще, это даже смешно слышать такое от тебя.
— Ты о чем? — недоуменно приподняла бровь демон.
— А кто их такими сделал? — зло выкрикнула Ромея, замысловатым движением рук разрывая грань между ними и Той Стороной. Покинуть пределы купола она не могла, а вот добавить гостей — запросто. Послушные приказам хозяйки из разрыва начали появляться низшие демоны. — Да я скорее сдохну, чем отдам Корону твари, которая все это и начала.
Карма, так и не снявшая маскирующую ворожбу, растерянно почесала стриженый затылок, а затем произнесла неожиданно жестким голосом:
— Что ж, твоя воля.
