— Можете оформить его в отдельную палату, как нашего знакомого?
— А ты его знаешь? — поинтересовалась в свою очередь сестра.
— Нет, но десять минут назад он спас мою лучшую подругу от машины, это меньшее, что я могу для него сделать.
— Ладно, оформим, по крайней мере, до тех пор, пока не объявятся его родственники. И твои родители должны об этом узнать.
— Я сама позвоню отцу и скажу, ладно?
— Только не забудь, — усмехнулась медсестра и села в скорую.
Гелла облегченно вздохнула и направилась к машине Департамента, возле которой ее уже дожидались Максим, Юля и несколько дознавателей.
— Дознаватель четыре пять ноль два, Шутеев Андрей, — сухо сказал один из мужчин, — я буду с вами работать. Ваше имя, девушка?
— Костеренко Гелла Константиновна, — ответила та, внимательно разглядывая сотрудника организации, которая уже лет двадцать как заменила собой все правоохранительные органы. После упразднения службы безопасности и полиции, во всех городах страны начал свою работу Департамент внутренних расследований. Отделение Департамента было в каждом населенном пункте, даже самом маленьком, а в крупных городах отделения службы встречались так же часто, как раньше можно было встретить полицию. За годы работы эта организация переловила почти всех опасных преступников, обеспечила порядок по всей стране, а ее сотрудники были настолько скрупулезны и дотошны, что связываться с ними не хотел абсолютно никто. В качестве дознавателей и оперативных агентов в Департамент постоянно набирали максимально незапоминающихся личностей, и поэтому сейчас Гелла напрягала свою идеальную память, на всякий случай запоминая разговаривавшего с ней человека. Что-то подсказывало ей, что это будет не последняя встреча с его сотрудниками.
— Прошу проследовать в фургон, сейчас мы отвезем вас в отделение для дачи показаний.
— У меня машина, я поеду сразу за вами, — сказал Максим и, дождавшись кивка следователя, спросил: — Как долго будет длиться допрос? Я тут вообще мимо по делам ехал, так что у меня не слишком много времени. Да и не видел я самой аварии, остался с девушками, чтобы машиной потерпевшего оградить.
— Каждый из вас будет давать показания одновременно отдельному сотруднику, так что если все так, как вы говорите, надолго мы вас не задержим.
С этими словами дознаватель сделал пригласительный жест и все, рассевшись по машинам, двинулись в путь.
Дорога заняла минут десять. За это время Юля успела надышаться нашатыря и из бледно-зеленой стать просто бледной. Гелла молча смотрела в окно и прикидывала, насколько они могут на самом деле застрять в отделении Департамента, учитывая легендарную скрупулезность его сотрудников, которая касалась даже обычных аварий и ДТП. Хотя мысль о том, что это не совсем обычное ДТП не покидала ее ни на секунду. По прибытию в районное отделение, их развели по разным комнатам и дознаватели приступили к допросу.
— Докладывай.
— Ваше указание выполнено, я проучил мальчишку, — ответил мужчина, глядя на склонившегося над бумагами Лисецкого.
— Он жив?
— Когда я уезжал, был еще жив, там оказалась парочка девиц, которые бросились ему на помощь. Учитывая обстоятельства, я посчитал, что его можно оставить в живых. Хотя, не факт, что он оклемается после такого-то.
— Хорошо, полагаю, этого достаточно. Даже если он придет в себя, то ему больше никогда не придет в голову воровать, особенно у меня.
Несмотря на уверения в том, что разбирательство со стражами правопорядка не займет много времени, длилось оно достаточно долго, и отпустили их только около восьми вечера. Юля ощущала себя абсолютно несчастной и разбитой, и, вызвав такси, поехала домой. Гелла же, сидя в маршрутке, чувствовала, как на смену сосредоточенности приходить слабость. Так всегда случалось, когда заканчивался заряд ее «бесчувственной» бодрости. К тому же, сказывалось недосыпание прошлой ночи и организм начал понемногу протестовать против такого обращения. Руки периодически мелко подрагивали, ноги стали ватными, мысли вяло путались, а в глаза девушке будто насыпали песка. Дойдя до квартиры, она наспех искупалась и моментально отключилась, едва легла в постель.
Юля же, по приходу домой, попросила родителей не трогать ее и, закрывшись у себя в комнате, упала на кровать. Несмотря на слабость, сон все никак не шел. В голове было пусто и мерзко звенело, веки были свинцово тяжелыми, но стоило Юле закрыть глаза, как она видела перед собой сбитого парня в луже крови. Не выдержав бессмысленного валяния в постели, девушка резко встала и, заставив себя не думать о произошедшем, занялась обычными делами. Вспомнив, что с момента возращения так и не переоделась, она решила сменить испачканные джинсы и футболку на чистую домашнюю одежду. От нечего делать она начала насвистывать какую-то глупую песенку, а потому раздавшийся за спиной голос заставил ее замолчать и недоуменно обернуться.
— Черт подери, да что здесь вообще происходит-то?
