Илса вытерла проступивший на лбу пот. Несмотря на то, что все это время она ни разу не покинула отведенное ей место, девушка порядком устала. То, что она видела расслоившимся зрением, тоже особого оптимизма не добавляло. Ночь тянулась бесконечно долго и ее мутило от количества увиденных смертей. И хотя отец Себастьян систематически уничтожал всех, кто приближался достаточно близко, волнами Изначального Света, кровавая мясорубка дошла и до имения Каденции. Жнецы могли видеть реальный мир и междумирье под куполом одновременно, поэтому Илса волей-неволей наблюдала эту страшную бойню не один час. Стараясь не обращать внимания на бушевавшее за гранью сражение, она в который раз снова сосредоточилась на куполе и потому не сразу заметила, как начало происходить что-то странное. Звуки не проходили сквозь купол и она словно в немом кино смотрела, как настежь распахнулась дверь там, за возведенной ею гранью. Дверь в явном мире, конечно, оставалась закрытой, поэтому создавалось впечатление, что она наблюдает за призрачным видением. Отец Себастьян, беззвучно читая молитву, резко воздел руки к потолку, закручивая волну Света огромной мощи в тугую спираль и направляя на незваных гостей. Ворвавшиеся первыми акалеты приняли на себя ее удар, а второй уже не последовало. Священник удивленно посмотрел на вонзившееся ему в грудь бритвенное лезвие и начал заваливаться на бок. Илса тем временем с ужасом разглядела, кем вышибли входную дверь пернатые и кого они так яростно защищали, бросившись под удар святого отца. Оставив на полу широкий кровавый след возле того места, где находилась Илса, распластался Данил, упав прямо у ее ног. Лицо парня превратилось в сплошное фиолетовое месиво, левая нога разодрана точно так же как грудь и живот, и далеко не все раны спешили заживать, как им было положено. С губ парня сорвался неслышный в явном мире стон, после которого он с трудом приоткрыл заплывшие глаза и слабо улыбнулся. Девушка знала, что он не может ее видеть, но все равно выдала перепуганную тень улыбки, надеясь, что он каким-то чудом разглядел ее за куполом, и снова оглянулась туда, где падал умирающий отец Себастьян. Священнику не суждено было даже долететь до пола. Ярослава в два огромных прыжка оказавшись рядом с ним, выбросила вперед засиявшие холодным бледным светом руки и буквально вырвала жизненную энергию из мужчины. Человеческое тело не выдержало такого страшного обращения и на залитый кровью паркет упал столб серой пыли, несколько секунд падения хранивший человеческие очертания. Ярослава слепо заоглядывалась по сторонам в поисках новой жертвы и взгляд ее белесых зрачков почти достиг Илсы, когда откуда-то сверху на нее камнем рухнул Зэсс. От неожиданности она замешкалась на несколько секунд и прежде чем жнец безвольной куклой отлетел на несколько метров, острый серп успел еще больше рассечь незаживающую рану на руке Сосуда. Девушка беззвучно взвыла, но судя по тому, как закрыли уши уже начавший подниматься Данил и валявшийся в противоположном конце холла Зэсс, вопль был не самый приятный слуху. Взбешенная девушка схлестнулась со жнецами и невзирая на численный перевес, они не смогли ей ничего противопоставить. Последние частички их жизней еще утекали Ярославе под пальцы, когда она медленно повернула слепые глаза в сторону Илсы и улыбнулась кривой нехорошей улыбкой.
Широким взмахом отрезав голову одному акалету и оттолкнув ногой другого на милость пистолетам Романа, Гелла взлетела по ступенькам и ворвалась в раскуроченный холл имения. Мелькнувшие вспышки света не померещились ей во время сражения на подступах к замку Каденции — она не успела. Все защитники этого места были мертвы, паркет стал бурым, а воздух пропитался отвратительным приторным запахом крови. Но, несмотря ни на что, Данил и Зэсс сделали то, что ей было так необходимо — потянули время. Моменты, когда до Ярославы наконец дошло, где спрятана Илса, а Гелла бросилась в атаку, совпали. Сосуд не видела свою противницу и девушка смогла закончить то, что начала еще на поле. Раздался противный хруст и бензопила, издав натужный рев, вошла в расширенную Зэссом рану, полностью отсекая руку, когда-то принадлежавшую акалету. Пронзительный визг пронесся по холлу, ударяясь о стены, и Гелла проворно отскочила в сторону, уворачиваясь от атаки. Бритвенное лезвие мелькнуло в опасной близости от ее лица, она отшатнулась в сторону, пропуская противницу и повторяя тот же прием, которым Сосуд подловила ее на поле. Потерявшая равновесие Ярослава поспешно разорвала пространство в реальный мир, но Гелла не дала ей уйти в одиночку, вцепившись в длинные черные волосы.
