Соня решала один важный вопрос. Накануне она слышала, как мама обсуждала с бабушкой ее поведение.
«Ничего страшного. Это естественно… — говорила она бабушке. — Девочки всегда влюбляются в друзей своих старших братьев… Правда, Сонечка так мала…»
И теперь Сонечка решала важный вопрос: действительно ли она так мала, чтобы влюбиться в Алексея Глинищева, друга своего брата Саши…
Или все-таки ничего? Десять лет ведь не так уж и мало.
Однако было еще одно ужасное обстоятельство… Алексей Глинищев был женат.
Влюбиться в женатого человека! Как Сонечка, право, провинилась перед этой несчастной женщиной, его супругой, которая осталась где-то в России…
А в том, что она влюбилась, никаких сомнений у Сонечки не было.
Одно только имя «Алексей» казалось ей удивительным.
Во-первых, так звали царевича… Известие об ужасной гибели которого вместе с его несчастной семьей в Ипатьевском доме все так остро в Крыму теперь переживали.
Во-вторых, Алексей Глинищев был самым красивым молодым человеком, которого Сонечке доводилось видеть.
К тому же Алеша Глинищев рассказывал ужасно интересные и страшные истории. Особенно пугала Сонечку одна — про старика.
Это было семейное предание Глинищевых.
Алеша даже говорил, что эту историю будто бы Лермонтов описал в своем произведении «Штосс».
«А может быть… — посмеиваясь, добавлял он, — это один из Глинищевых начитался когда-то Лермонтова и поверил, что случилось все это с ним самим…»
Во всяком случае, это предание об ужасном старике, но словам Алеши, передавалось от поколения к поколению в роду Глинищевых так давно, что проверить, с чего там все когда-то началась, не представлялось уже никакой возможности.
Впрочем, от этого история не становилась менее страшной.
Дело в том, что — о, ужас! — один из предков Глинищевых был заядлым картежником. И якобы к этому картежнику стал по ночам являться какой-то странный старик. И, прямо как у Лермонтова, спрашивал: «Не угодно ли, я вам промечу штосс?»
Но Алешин предок Глинищев чуял неладное и все отказывался… А однажды не выдержал и согласился. И стал играть. И проиграл. В общем, якобы он проиграл душу…
Алеша всегда понижал голос, когда произносил эту фразу: «Фигура странного старика то увеличивалась, то уменьшалась…»
И тут Алеша вдруг громовым голосом кричал: «Не угодно ли, я вам промечу штосс?»
Сонечка от испуга даже подпрыгивала всякий раз!
Но, разумеется, когда рядом был Алеша, Сонечке по-настоящему страшно не было.
Однако, когда она засыпала вечером одна… И в темноте комнаты ей чудится этот самый старик…
