Захлопнулась с грохотом за ее спиной дверь… Ну и дверь у них все-таки: словно пушка бабахает, возвещая о приходе корабля! А это всего-навсего человек в подъезд вошел. Ох уж эти «условия проживания»! Дверь возвещает, понимаешь, а домофона в подъезде нет. Лучше бы, конечно, наоборот.
Генриетта поднималась к лифту, слушая звук собственных шагов… Вошла в пустой лифт. Хорошо хоть работает… Нажала кнопку с цифрой «четыре». Лифт у них останавливался между четвертым и пятым этажами, и к квартире надо было еще спуститься на один лестничный марш. Ну такой, блин, дом своеобразный.
Генриетта вышла из лифта и направилась было к своей двери.
Неожиданно ее привлек какой-то звук…
Щелк… Щелк-хруст… Это было пощелкивание.
Почти рядом с лифтом, на лестничной площадке, в проеме окна спиной к ней стоял человек…
Старик.
Видавшая виды фетровая шляпа с низко опущенными обвисшими полями — почти колпак… Длинное, до пят, пальто — про такие в книжках пишут «габардиновое», сгорбленная спина, опустившиеся плечи, какие-то ужасные ботинки — в таких ходят только старики. Кажется, что они так и шаркают не из-за возраста, а из-за того, что у них разбитые, спадающие с ног, старые башмаки — как будто найденные на помойке.
Кроме того, старик опирался на палку — массивную черную палку с набалдашником.
«Вот откуда этот круглый след… — подумала Генриетта про следы на снегу. — Две ноги… и еще третья… как в детской считалке».
Повернувшись к старику спиной, Генриетта стала спускаться к своей квартире.
Сделала шаг вниз по ступенькам… Может, все-таки спросить его, подумала Генриетта, что он тут делает? Ведь в их подъезде таких чудных экземпляров нет…
Ждет кого-то?
Не застал дома и приходится старому ждать на лестнице?
Раздумывая над ответом на этот вопрос, Генриетта медленно оглянулась…
Первое, что она увидела, — это глаза. Точнее, прорези на черном страшном лице. И сузившиеся от ярости зрачки — так они обычно суживаются перед броском у хищника…
Генриетта попятилась.
И это мгновение ее спасло… Занесенная над ее головой толстая тяжелая палка с бронзовым массивным набалдашником, не уклонись Генриетта в это решающее мгновение, угодила бы ей точно по черепу.
И если бы не расколола его пополам, как орех, так точно бы проломила…
Удар был сверху вниз. С таким хорошим замахом и столь сокрушительным предметом…
Хуже мог быть только падающий на голову трамвай…
Столь счастливо избежав черепно-мозговой, явно не совместимой с дальнейшей жизнедеятельностью травмы, Генриетта кубарем скатилась по ступенькам вниз.
Рыжая миновала лестничный пролет за воистину рекордное время. В какие-то доли секунды!
И, рухнув на собственную дверь, просто ввалилась — упала в коридор своей квартиры…
Ее дурацкая привычка не запирать дверь, когда она идет выносить мусор, дала ей сейчас возможность выиграть спасительные секунды… В общем, спасла жизнь.
Если бы ей пришлось доставать из кармана ключ — она бы пропала!
Задыхаясь, Генриетта навалилась изнутри на дверь своей квартиры, безуспешно пробуя закрыть ее за собой.
Но обрушивающаяся снаружи — с размаха! — тяжкая, как молот, палка делала эти попытки бесполезными.
Металлическая дверь, казалось, прогибалась и поддавалась под напором сыпавшихся на нее яростных, просто безумных ударов.
Генриетта больше не могла ее удержать…
И если бы не заветная хозяйственная сумка на вешалке рядом с дверью, в которой Генриетта простодушно хранила свой «сорок пятый», неизвестно, чем бы все кончилось…
Ведь человека, более склонного к мистике, чем Генриетта, вообще могло бы парализовать от страха при виде «явившегося» старика!
Только подумать! Черный провал вместо лица… Как будто этот старик не с улицы зашел, а гнил в своем фамильном склепе парочку столетий, прежде чем тут объявиться!
Однако в фамильные привидения Генриетта, потомок немецких лавочников, напрочь лишенная аристократизма, верила ровно до того момента, пока они не начинали вторгаться столь бесцеремонно в ее жизнь и квартиру. И угрожать столь очевидно ее личной безопасности.
Поэтому, нимало не сомневаясь в своей правоте, она споро и решительно вытащила из хозяйственной сумки «сорок пятый» — и просунула его в образовавшуюся щель…
Стрелять ей не понадобилось.
Долбежка в дверь, что интересно, сразу прекратилась.
Привидение… А соображает!
— А ну! — приказала рыжая. — Руки за голову и на пол! Учти, это «сорок пятый»!
Что-что, а дуло «сорок пятого» все-таки производит неизгладимое впечатление!
Когда Генриетта решилась выглянуть наконец из своей квартиры, в подъезде никого не было.
А на ее пороге лежал маленький розовый утенок. Игрушечный. Такие берут в ванну купаться… Дети берут.
Может, у него там, в склепе, и внуки есть?
Для привидения это было, пожалуй, чересчур…
Генриетта подобрала утенка и сунула в карман пальто.
Светлова позвонила в квартиру Витенгоф, как только приехала в Мюнхен.
— Гутен таг! — Ей ответил молодой женский голос.
— Я бы хотела увидеться с Софьей Кирилловной, — сказала Аня по-русски. — Я от Федора Федоровича Хованского.
— Софья Кирилловна? Айн момент!
Последовала пауза.
