— Нет…
— Но, кажется мне, похожую на вас особу я видела намедни в телепередаче «Криминальная хроника»!
— Да нет, Рина Васильевна… Клянусь!
— Не клянитесь, голубушка! Как правило, мошенницам, пойманным с поличным, это не помогает! Надо сказать, мои родственники Алексей и Алена Глинищевы сразу же вас опознали, когда я вас им описала…
— Даже так? Не узнали, а опознали?
— Видите ли, после вашего прошлого визита — довольно странного, надо заметить! — я случайно упомянула при встрече с ними о некой светловолосой красивой девушке…
— Спасибо! — искренне поблагодарила старушку беременная и замученная жизнью Светлова, теперь еще к тому же и записанная в мошенницы.
— Да, представьте, я им описала девушку, столь трогательно заботящуюся о потерянной кошечке и одинокой старушке… Что вы там болтали насчет какого-то «отдела помощи»?
— Рина Васильевна! Хватит меня разоблачать. Клянусь, я не собираюсь обчищать вашу скромную квартирку. Дело совсем в другом. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.
— Всего-навсего? — иронически хмыкнула старушка.
— Вот увидите, я не буду спрашивать вас, где вы храните свою пенсию… По сути дела, необходима консультация.
— Консультация?
— Да.
Видно было, что слово старушке понравилось.
— Видите ли… вот эти мемуары… — Аня достала из сумки объемистую рукопись Витенгоф, — готовятся сейчас к изданию. И необходимо уточнить некоторые детали. Кроме вас, вряд ли кто-то сможет помочь…
— Неужели? — гордо повела немощными плечиками Рина Васильевна. — Я слушаю.
— Вы ведь знаете историю семьи Глинищевых. Меня интересует судьба Татьяны Аркадьевны, точнее, обстоятельства рождения ее сына…
— Ваша любознательность, как мне кажется, имеет строгую и странную направленность… В прошлый раз вы интересовались репутацией Алены. А теперь уже добрались и до покойной Татьяны Аркадьевны.
Если бы Светлова могла зардеться от стыда, она бы это, безусловно, сделала. Но дела приняли такой оборот, что ей было уже не до церемоний.
— Вы правы, Рина Васильевна, я хочу узнать как можно больше о замужестве Татьяны Аркадьевны и рождении ее сына.
— Позвольте. — Рина Васильевна взяла рукопись. — Хотелось бы изучить!
— Изучайте. Только… — Светлова поглядела на часы.
— Понимаю.
Рина Васильевна изучала отмеченные в рукописи фломастером абзацы, а Светлова тем временем нервно расхаживала из угла в угол. Ответ старушки мог оказаться, без преувеличения, решающим…
— А если не скажу вам ничего — что будет? — наконец отложив рукопись, поинтересовалась старушка.
— Ничего хорошо.
— А если скажу?
— При издании мемуаров мы упомянем вас в числе консультантов издания.
— Понятно, — поморгала глазками Рина Васильевна. Видно было, что такой поворот дел ее устраивал. — Это оплачивается?
— Ну разумеется… — с облегчением вздохнула Светлова, убедившись, что старушка перешла к «конкретике».
— Ну, сын у Татьяны был… — заметила Рина Васильевна. — А была ли она замужем? Я имею в виду отца ребенка… Замужем она была лишь однажды — за Глинищевым.
— Вот как?
— Насколько я знаю… Татьяна обвенчалась с Алексеем Глинищевым в семнадцатом году. Это правда. Татьяна Аркадьевна законная жена Алексея Глинищева. Есть документы. Я их видела. А вот ребенок… — Старушка задумалась. — Трудно сказать… А что, вам обязательно для рождения ребенка нужен штамп в паспорте? Какими предрассудками, однако, напичкана ваша юная головка! Даже я, старая, стою, знаете ли, выше этих условностей!
— Да не нужен мне штамп в паспорте! — поклялась Светлова. — Мне нужно знать, кто был отцом ребенка Татьяны Аркадьевны.
— Да откуда я знаю? Она всегда говорила, что отец ребенка Алексей Глинищев.
— Вот послушайте, пожалуйста… — Аня взяла рукопись, — это отрывок из мемуаров Софьи Витенгоф.
— И что? Зачем вы мне это декламируете?
— Понимаете, ее муж умер в Севастополе в одна тысяча девятьсот двадцатом году. А сын родился в двадцать втором.
— Ах вот вы о чем!
— Да уж, извините за настойчивость — все о том же! Так вы не знаете, кто был отцом ребенка Татьяны Аркадьевны? Понимаете, им не мог быть Алексей Глинищев!
