Нет, нет — это только чудится…
Надо зажать уши пальцами! Этот треск… этот хруст старческих суставов просто стоит в ушах.
Но остановить это не должно. Ведь все продумано!
Лелечка хоть и совсем крошка, а уже записана в Благородный пансион. Там, в этом частном учебном заведении, открытом недавно — восстанавливают традиции! — будет все, что полагается, чтобы у девочки была идеальная осанка, хорошая речь, манеры… Все — музыка, языки, образование.
Они уже откладывают деньги, отказывая себе буквально во всем. Питаются самой дешевой едой, совсем не покупают новую одежу и обувь… А каждая сэкономленная копейка идет на Лелечкино будущее!
Но зато, когда Леля подрастет, они будут выезжать… Они поедут в Париж. Красивая образованная девочка с голубой — от Гедиминаса! — кровью… Это оценят.
Дворянское собрание уже подтвердило их геральдику. Они будут участвовать в вечерах русской культуры, и именно там Леля найдет свою судьбу. Возможно, это будет преуспевающий потомок заграничной ветви какого-нибудь хорошего именитого рода.
Ведь тамошние, заграничные потомки родовитых русских эмигрантов тоже хоть и поработали на заводах Рено простыми рабочими и поездили досыта парижскими таксистами, а думают о том, как бы не растворить окончательно свою голубую кровь в браках с плебсом…
И невеста с хорошей родословной, красивая, юная, воспитанная, образованная, с блестящим французским… Это, как говорится, «на дороге не валяется».
Так они выберутся из дерьма, в которое загнала их жизнь и которому ни конца ни края.
Это будет их путь наверх!
Все продумано. Главное, осознать всю важность задуманного. И постоянно работать для будущего.
Со всей энергией и целеустремленностью, горой стоять за будущее рода Глинищевых, за будущее дочери.
И вот представьте… Вы холите, взращиваете свое чадо для прекрасного будущего, а какая-то тварь явится и отберет это прекрасное будущее?!
А ведь так и могло случиться с ними. Эта сволочь Хованский прямым текстом заявил, что они — не Глинищевы! И есть, мол, тому бесспорные доказательства.
Какая-то выжившая из ума старуха что-то там навспоминала в своем Мюнхене… А этот бультерьер Федор Федорович вцепился в ее мемуары мертвой хваткой!
То, что следует устранить Хованского, было так просто, логично и естественно, что… что… Да было бы просто глупостью не сделать этого!
