— То-то… знай наших! Скоро вся страна будет в курсе… Во всяком случае, ее лучшая часть. Ведь слово «аристократия», как я выяснила во время просмотра телеигры «О, счастливчик!», означает «власть лучших». Вот пусть эти «лучшие» и узнают, что к чему… У кого и какая родословная…
— Генриетта, но ка-ак?! Как это удалось издать?
— Представь, удалось…
— И так быстро?!
— А я позвонила ему и сказала, что снова возьму в заложники.
— Кому, Генриетта?
— А менеджеру среднего звена Мартемьянову.
— Сумасшедшая! А он?
— А он сказал, что, конечно, любит аттракционы, но у него совершенно нет времени.
— Бедный человек…
— Хотела бы я быть такой же бедной…
— И что же дальше?
— Ну, он, естественно, спросил, чего я хочу.
— И вправду — естественный вопрос… — согласилась Светлова. — Ну а ты?
— А я сказала, что нам очень нужно издать книгу одной старушки.
— А он?
— А он сказал: «Чтоб вас всех — вместе с вашими старушками!»
— И?
— А я сказала: «Хорошо, пусть, но потом! А сейчас мне надо выручать мужа. И для этого — смотри вышесказанное: нужно издать книгу одной старушки…»
Генриетта, вдруг задумавшись, замолчала.
— А что дальше-то? — Светлова умирала от любопытства.
— Знаешь, Анечка. По-моему, он очень неплохой человек… этот менеджер среднего звена… — наконец прервав паузу, заметила рыжекудрая супруга Гоши Ладушкина. — Ведь, если честно, он мог запросто послать меня куда подальше…
— Геня, а как же Ладушкин?! — осторожно заметила Аня, смущенная ее задумчивостью.
— Да-да… конечно. Ты права… — отмахнулась от каких-то затуманивших мечтательной дымкой ее взор мыслей Генриетта.
— Ну, а дальше-то что? — не давала ей передышки Светлова.
— А дальше он сказал, что в Индонезии сейчас волна — как раз для правосторонних серферов… И находиться у меня в заложниках ему совершенно некогда. Стало быть, придется ему, как ни крути, «эту старушку издать».
— А при чем тут серферы?
— При том! Серферы, это те, Аня, кто серфингом занимается. Им, видишь ли, непременно нужна океанская волна. И они, эти серферы, бывают правосторонние и левосторонние. И волна им нужна разная…
— Как левши и правши, что ли?
— Не совсем. Но мысль немного ухватываешь…
— А при чем тут…
— Так вот, в Индонезии, куда он собрался в отпуск, сейчас волна как раз для правосторонних серферов.
— Ну…
— А он как раз правосторонний! И у него отпуск, понимаешь?!
— И что?
— А в следующий раз для правосторонних волна будет уже только в марте… И вообще получается, что ему прямая дорога в «лист лузеров».
— Я ничего не понимаю. Просто голова кругом идет. А это-то что такое? «Лист лузеров»?
— Ну, «лузеры» — это серферы, которым хронически не везет: куда бы и когда бы они не приехали, сразу нет ветра и волны. Даже если по прогнозу погоды железно обещано, что все это будет! Неудачники они, короче, понимаешь?
— Немного…
— Ну, а «лист лузеров» — это их список, список этих неудачников… Их компания в Интернете! И вот Мартемьянов боится, что туда попадет, в список этих неудачников!
— Геня, я не понимаю, какое это все имеет отношение…
— Как же не понимаешь?! — с жаром набросилась на нее Генриетта. — Все серферы — фанатики! И Мартемьянов — тоже. Если я возьму его в заложники, он будет тут сидеть у меня в подвале, а в Индонезии в этот время — волна?! Потом я его отпущу, а волны уже нет?! Человеку и так не везет: куда ни приедет со своей «доской» — всюду штиль!
— Не надо так горячиться, Геня, — осторожно попробовала успокоить ее Светлова, — все-таки не забывай, это именно ты собиралась брать его в заложники и сажать в подвал, а не я… Но в общем… Я, кажется, начинаю понимать…
— Ну, наконец-то!
— И что же? Как же вы вышли из этого сложного положения? — поинтересовалась Светлова, глубоко вздохнув. Мир был полон причуд, о которых она и не подозревала…
— Ну, он велел своему помощнику срочно заняться подготовкой рукописи к изданию, заключить договор с типографией и все такое…
— И?
— А сам в Индонезию уехал, — вздохнула Генриетта.
— Понятно! — Аня уверенно перелистала книгу — на страницах мемуаров Софьи Кирилловна она ориентировалась уже неплохо — и толстым красным фломастером, ярко заалевшим на странице, обвела то место, где Витенгоф вспоминала о смерти морского офицера и потомственного дворянина Алексея Глинищева…
Потом Аня набрала хорошо известный ей номер телефона…
В трубке раздался мужской голос.
