— Местные жители отрицательно относятся к героям с моим лицом. Они почти полностью изменили историю. Сценаристы… — последнее слово прозвучало с презрением.
— У тебя прекрасное лицо! — заверила я.
— Но они собирались сделать меня Лун Ли. Я не мог этого допустить. И я всё ещё винил себя в твоей смерти. — Янхэй глубоко вздохнул, кадык на его шее дёрнулся, пропуская воздух. — Поэтому я решил, что Лун Ли был бы для тебя лучшим выбором. Он бы не позволил тебе умереть.
Я обеими ладонями закрыла Янхэю рот.
— Даже не заикайся об этом! — свела брови в негодовании. — Ты забыл, что я твоя фанатка?
Он улыбнулся, отчего у меня на сердце потеплело.
— Я слишком долго был в твоём мире. Я уже начал сомневаться в том, что помнил. И решившись воссоздать мой мир, был не уверен, что он реален. Я стал в нем самим собой, впервые в этом мире перестав играть роль красивого и счастливого человека.
— Янхэй, ты страдал столько лет…
Он был серёзен и сосредоточен. Он поглаживал меня по ладони, словно боялся отпустить. Он изменился, за красивым лицом я видела моего злодея, пережившего намного больше, чем может выдержать обычный человек. И всё таки он выдержал, и всё таки он здесь, он нашёл меня.
— И даже ощутив магию талисмана снова, я не был уверен, что ты вспомнишь и примешь меня. Эта магия, она слишком непостоянна и запутана…
— Конечно, приму! Но ты сделал меня такой дурой в сериале! Это обидно! Неужели я такая?
— Не… не совсем, — Янхэй потер щеку. — Ты добрая, красивая, милая… И мне сказали, что все эти каноны нужны для ЦА.
— ЦА?
— Целевая аудитория. Это профессиональный сленг. — Янхэй улыбнулся. — И блондинкой тебя запретили делать! И это на мой взгляд, ужасный минус. Но перепишу нашу историю так, как ты этого пожелаешь, — пообещал он. — И наконец-то будем вместе. Ты же… согласна?
Я кивнула.
— Хочу жить с тобой спокойно и счастливо. И чтобы ты больше не страдал. А место значения не имеет.
— Будет проблематично здесь жить спокойно, у меня так много фанаток… — Янхэй картинно задумался, демонстрируя идеальный профиль.
За что я быстро поцеловала его в щёку. Он рассмеялся и повернулся так, чтобы наши губы встретились.
— Как только «Лунный мост» ожил и повёл меня, я наконец-то поверил, что всё это не напрасно, — прошептал он после поцелуя.
— А я поняла, как отгадала загадку ядов в лабиринте: ты написал его в названии дорамы. Легенда и двенадцать. И зашифровал ребусом, — я прикрыла рот рукой посмеиваясь. — Это гениально!
Янхэй самодовольно улыбнулся и сказал:
— Наши души связаны. Отныне и до конца перерождений. Мы можем попытаться вернуться в мир двенадцати царств с помощью «Лунного Моста». И я мечтаю, что мы пойдём вместе.
— Я… у меня тут родители и…
— После того как проживём долгую и счастливую жизнь в этом мире, — продолжил Янхэй, будто и собирался так сказать. — Я приму и это.
— А так можно?
— Я сделаю так, что нам можно будет всё. Только бы ты была счастлива. Я ждал тебя и буду ждать столько, сколько ты скажешь. — Янхэй прервал моё удивление тонким, но властным поцелуем. Кончики губ начало колоть, прежде чем он остановился и тяжело вздохнул.
Его глаза стали совсем тёмными, нетерпеливыми и в то же время до боли знакомыми и родными.
— И теперь, прежде чем спасать меня, прошу, поговори со мной. Мне хватит тебя самой для спасения, — попросил он. — Теперь я буду заботиться о тебе, моя Белая Орхидея. И никуда тебя не отпущу.
Я счастливо засмеялась.
— Но я даже не блондинка. Зачем называть меня белой орхидеей?
— Неважно, как ты выглядишь, ты — моя Белая Орхидея.
— Прости, что тебе пришлось так долго меня искать. Ты будешь счастлив в этой жизни, я обещаю.
Янхэй улыбнулся:
— Я уже счастлив.
Когда Янхэй объявил о пересъёмках «Легенды о двенадцати царствах», кинокритики ожидали очередной ремейк. Но они не знали, что новый продюсер снимал не просто дораму.
Он снимал исправленную историю своей жизни.
Конечно, он опять играл сам себя. И несмотря на возмущение критиков, сделал это еще проникновеннее и глубже.
Когда камеры включились, стало ясно: никто не играл Тай Янхэя так, как он сам.
Каждая сцена — не актёрская игра, а воспоминание.
Меня пускали на площадку, но в каст, само собой не взяли. Ланфен играла красивая актриса с черными волосами. Янхэй не захотел делать меня ведьмой. Но только с этим условием можно было сделать героиню беловолосой.
Битву в долине Синь Ян сняли одним дублем, потому что Янхэй действительно помнил каждый удар.
Смерть императора Лун заставила плакать даже меня. Мне вдруг стало жаль императора. В глазах актёра, игравшего врага, читался настоящий ужас. Позже он признался: «Лу Ян Си смотрел на меня так, будто и правда собирался убить».
Но была одна сцена, которую Янхэй переснимал девять раз.
— Нет, снова не то, — рычал он после каждого дубля.
Это был момент, где его свергали в диюй. Огонь и белые одежды небожилитей переснимали уже несколько месяцев.
— Я не могу это сыграть, — признался он мне поздно ночью, сжимая в руках черный нефрит. Магия клубилась вокруг артефакта, выдавая ужас Янхэя. — Я не хочу опять проигрывать.
Я молча взяла сценарий и переписала финал.
