Остальные вопросы были неловкими в присутствии незнакомого человека – точнее, Лоры, которая стояла рядом и наблюдала за лицом Кэт, будто делая записи. Кэт беспомощно, но опасливо посмотрела на мать, и та отошла в угол.
Часто ли Рен употребляла спиртное? Да. Часто ли пила до потери сознания? Да. Падала ли она в обмороки? Да. Употребляла ли наркотики? Не знаю. Употребляла ли какие-нибудь лекарственные препараты? Противозачаточные. Есть ли у вас страховой полис? Да.
– Могу я увидеть ее? – спросила Кэт.
– Пока нет, – ответила медсестра.
– Она в порядке?
– Я не приставлена к ней, но доктор только что посвятил вашу мать в подробности.
Кэт вновь посмотрела на Лору, свою мать, на эту унылую блондинку с уставшими глазами и в очень дорогих джинсах. Кэт села напротив нее, стараясь успокоиться. Никакого воссоединения быть не могло, ни в коем случае. Кэт приехала сюда ради Рен.
– Она в порядке? – спросила Кэт.
Мать подняла глаза:
– Думаю, да. Но она еще не очнулась. Кто-то оставил ее возле приемного отделения несколько часов назад. Кажется, она почти не… дышала. Не знаю, как это все происходит. Они делают ей капельницу. Теперь остается ждать.
У Лоры было удлиненное каре: волосы по обе стороны лица походили на заостренные крылья, заканчивающиеся чуть ниже подбородка. На ней была накрахмаленная белая рубашка, на пальцах – слишком много колец.
– Почему они позвонили тебе? – спросила Кэт.
Возможно, вопрос прозвучал грубо, но ее это мало заботило.
– Ну… – произнесла Лора, дотянулась до бежевой сумки фирмы «Коуч» и, достав телефон Рен, передала его Кэт. – Они нашли меня в контактах. Сказали, что всегда в первую очередь звонят маме.
«Маме», – с горечью подумала Кэт.
Она набрала отцовский номер и сразу же попала на автоответчик. Поднялась и отошла в сторону, минуя несколько стульев, чтобы заполучить пару футов личного пространства.
– Пап, это Кэт. Я в больнице. Рен пока не видела. Позвоню тебе, когда будет больше информации.
– Я недавно говорила с ним, – сказала Лора. – Он в Тульсе.
– Знаю, – ответила Кэт, глядя на телефон. – Почему он тогда не позвонил мне?
– Я… я сказала, что позвоню сама. Он собирался звонить в авиакомпанию.
Кэт вновь села, но не напротив Лоры. Вопросов к матери не осталось, а слушать ее и вовсе не хотелось.
– Вы… – Лора прокашлялась, будто у нее не хватало дыхания закончить предложение. – Вы все еще так похожи.
Кэт, вздернув подбородок, глянула на мать.
Так, словно смотрела в пустоту.
Или же на человека, в котором ты нуждался, просыпаясь от кошмарного сна.
Когда бы Ливай ни спрашивал ее о матери, Кэт всегда отвечала, что помнит не так уж много. Она не обманывала.
Но сейчас все обстояло иначе. Сидя в такой близости от Лоры, Кэт будто отворила в памяти некую потайную дверцу. И увидела мать четко, как наяву: та сидит по другую сторону обеденного стола и смеется над чем-то, сказанным Рен, – сестра не прекращает это повторять, а мама все смеется. Смех ее похож на фырканье. У нее темные волосы, она собирает их в хвост, оставляя там фломастер. И может нарисовать что угодно. Цветок. Морского конька. Единорога. А когда злится, то щелкает пальцами в их сторону. Щелк, щелк, щелк, пока говорит по телефону. Суровые брови, оскал. «Ш-ш-ш». Вот они с отцом в спальне, ругаются. А вот она в зоопарке, преследует павлина вместе с Рен. Раскатывает тесто для имбирного печенья. И опять разговаривает по телефону и щелкает пальцами. И опять в спальне, кричит. Она стоит на крыльце, заводя волосы Кэт за ухо, гладит ее по щеке длинным и плоским большим пальцем. Обещает то, чего не выполнит.
– Мы близнецы, – сказала Кэт.
Глупее ничего не придумала. Но как раз этого заслуживала фраза вроде «вы все еще так похожи», сказанная собственной матерью.
Кэт достала телефон и написала Ливаю.
В больнице, Рен пока не видела. Алкогольное отравление. Здесь мама. Позвоню тебе завтра.
А потом набрала:
Я рада, что ты прочтешь это, мне уже лучше.
Индикатор заряда батареи стал красным.
Лора тоже достала мобильник. Почему Кэт называла ее так? В детстве она даже не знала имени мамы. Папа звал ее «дорогая» – натянуто, с осторожностью, а мама звала его Артом. Лора набирала сообщение, может, своему мужу, и почему-то это разозлило Кэт: в такую минуту мать еще кому-то пишет, щеголяет своей новой жизнью.
Кэт скрестила руки на груди и посмотрела в сторону сестринского поста. На глаза навернулись слезы.
«Все дело в Рен», – сказала она себе. Отчасти так и было.
Они ждали. И ждали. Но не вместе.
Лора отлучилась в уборную. Она шла в точности как Рен: покачивая бедрами и отбрасывая волосы с лица.
– Ты будешь кофе? – спросила мать.
– Нет, спасибо, – ответила Кэт.
В отсутствие Лоры она вновь набрала номер отца. Если он ответит, она точно разревется и даже назовет его папочкой. Но он не снял трубку.
Лора вернулась с бутылкой воды и поставила ее на стол рядом с Кэт, но та даже не шелохнулась.
