– Эй, – сказал вдруг кто-то, и Кэт отступила в сторону, поняв, что стоит посредине прохода. – Эй, – повторил голос.
Она подняла голову и наткнулась на улыбающееся лицо Ливая.
– Привет! – удивленно сказала Кэт. – Что ты здесь делаешь?
– Я получил твою эсэмэску и написал ответ.
– У меня вырубился телефон.
Кэт смотрела на Ливая, впитывая каждую черточку его лица: прищуренные глаза, расслабленную улыбку.
Он держал в руках два стаканчика кофе, а из кармана фланелевой рубашки торчал банан.
– Мистер Айвери? – сказал Ливай, протягивая ему кофе. – Это было для Хандро, но, похоже, он занят.
Отец принял стакан:
– Спасибо. Ливай.
– Ливай, – повторила Кэт, готовая вот-вот разрыдаться. – Тебе необязательно было приезжать.
Он нежно прикоснулся к ее подбородку, подойдя на шаг ближе:
– Нет, обязательно.
Кэт старалась сдержать улыбку, но в итоге заулыбалась чуть ли не до ушей.
– Меня не пускали внутрь, – сказал Ливай. – И Хандро тоже. Только близких родственников. – (Кэт кивнула.) – С Рен все в порядке?
– Да. Похмелье. Смятение… Мы возвращаемся в Омаху, втроем.
– Ты сама в порядке?
– Да. Да! – Она дотянулась до руки Ливая и сжала ее. – Спасибо.
– Ты даже не знала, что я здесь.
– Теперь знаю, применю эти чувства к минувшим часам. Спасибо тебе… Ты пропустил день рождения сестры?
– Нет, отмечают завтра после церковной службы. Вздремну, а потом поеду обратно, если только тебе ничего не нужно.
– Нет.
– Ты голодна?
– Собираешься предложить мне банан? – засмеялась Кэт.
– Только половинку, – уточнил Ливай, отпуская ее руку.
Он передал Кэт стаканчик с кофе, вынул из кармана банан и очистил от кожуры. Кэт взглянула на сестру – та знакомила отца с Хандро. Выглядела она ужасно, но парень смотрел на нее так, будто перед ним стояла сама Владычица Озера.
Ливай протянул Кэт половину банана:
– За здоровье!
Она съела фрукт, не отрывая взгляда от парня.
– Теперь я подарю тебе луну, – сказала она.
Его глаза задорно сверкнули, и он изогнул бровь.
– Да, но готова ли ты разломить ее ради меня напополам?
Домой их везла Кэт. Сначала заехали в «Макдоналдс», и отец заказал два сэндвича «филе-о-фиш», сказав, что сейчас никто не имеет права придираться к нему.
– Меня не волнует, что там содержится холестерин, – сморщила нос Рен. – От одного запаха воротит.
– Может, не стоило напиваться до желчной рвоты, – напомнил ей отец, и Кэт поняла, что он не собирается притворяться, будто ничего не было. Не спустит это Рен с рук.
Кэт прижала к рулю свой чизбургер. На всей трассе лишь она соблюдала скоростной режим.
Когда они добрались до дома, Рен отправилась прямиком в душ. Папа остался в гостиной, вид у него был потерянный.
– Ты идешь следом, – заметила ему Кэт. – Я не такая уж грязная.
– Нужно обсудить все это, – сказал он. – Сегодня. В смысле не с тобой. Тебе не надо. Нам с Рен предстоит разговор. Следовало сделать это еще на Рождество, но слишком много всего навалилось…
– Прости.
– Не извиняйся, Кэт.
– Моя вина тоже есть. Я скрывала это от тебя.
Он снял очки и потер лоб.
– Не очень-то у тебя получалось. Я видел, что она делает… Но думал, что твоя сестра исправится. Избавится от этой привычки.
Галстук почти вывалился из его кармана.
– Ты должен поспать, – сказала Кэт. – Прими душ и ложись.
Рен вышла из ванной в отцовском халате и неуверенно улыбнулась им. Кэт похлопала отца по руке и пошла наверх следом за сестрой.
Когда Кэт поднялась в их комнату, Рен стояла возле комода, раздраженно копаясь в полупустом ящике.
– Здесь даже пижамы нет.
– Успокойся, Джуни Б. Джонс, – сказала Кэт, подходя к своему комоду. – Держи.
Она передала Рен футболку и шортики, оставшиеся с уроков физкультуры в старших классах.
Сестра переоделась и забралась в постель. Кэт села на одеяло рядом с ней.
– От тебя несет рвотой, – поморщилась Рен.
– Твоей, – парировала Кэт. – Как себя чувствуешь?
– Уставшей.
Сестра закрыла глаза. Кэт тихонько постучала пальцем по ее лбу.
– Это был твой парень?
– Да, – прошептала Рен. – Алехандро.
– Алехандро, – повторила Кэт, выдыхая звук «х» и растягивая «р». – Вы встречаетесь с прошлого семестра?
– Да.
– Ты была с ним прошлой ночью?
Рен покачала головой. На ресницах появились слезы.
– С кем ты ходила гулять?
– С Кортни.
– А откуда синяк на лице?
– Не помню.
– Но это не Алехандро?
Глаза Рен распахнулись.
– Боже, Кэт, конечно нет. – Сестра зажмурилась. – Теперь он, наверное, бросит меня. Он ненавидит, когда я напиваюсь. Говорит, это некрасиво.
– Утром мне не показалось, что он собирается с тобой порвать.
– Не могу сейчас об этом думать, – прерывисто вздохнула Рен.
– И не надо, – кивнула Кэт. – Спи.
Когда сестра уснула, Кэт спустилась вниз. Отец уже спал, так и не сходив в душ.
Ее вдруг охватила неописуемая умиротворенность. Прощаясь в вестибюле больницы, Ливай сказал: «Заряди телефон». Так Кэт и сделала. Потом занялась стиркой.
