– И хорошо! – прокричала Кэт. – Мне не менее плохо! – Она на шаг приблизилась к сестре. – Возможно, я теперь навсегда чокнутая, и все благодаря ей. Буду и дальше принимать идиотские решения и вести себя странно, даже не осознавая этого. Люди будут жалеть меня, и я никогда не заведу нормальных отношений – и все потому, что у меня не было матери. Калека на всю жизнь. После такой травмы не восстанавливаются. Я очень надеюсь, что она чувствует себя ужасно. Надеюсь, она никогда себя не простит.
– Не говори так. Я не калека, – обиделась Рен.
Ее лицо покраснело, а в глазах появились слезы.
– Но ведь есть трещины в фундаменте, – пожала плечами Кэт, глаза которой оставались абсолютно сухими.
– Ничего подобного!
– Думаешь, я приняла весь удар на себя? Думаешь, уход мамы задел только меня? Как бы не так, Рен! Она и тебя бросила.
– Но меня это не сломало. Ничто не способно меня сломать, пока я сама этого не позволю.
– Думаешь, папа позволил? Думаешь, когда она ушла, он сам выбрал нервный срыв?
– Да! – закричала Рен. – И думаю, что он поступает так же сейчас. Вы оба. Вы лучше будете калеками, вместо того чтобы двигаться вперед.
Ее слова задели Кэт за живое. Теперь они обе ревели и кричали друг на друга.
«Здесь победителей нет», – подумала Кэт и повернулась к плите. Яйца подгорали.
– Рен, папа болен, – сказала она так спокойно, как только могла, и соскоблила омлет со сковороды на тарелку. – Твой омлет подгорел. А я лучше буду сломленной, чем потерянной. – Она поставила тарелку на столешницу и добавила: – Передай Лоре, пусть катится к чертям собачьим. И еще дальше. Пусть не пытается наладить со мной отношения. Никогда!
Кэт вышла из кухни, поднялась наверх и погрузилась в работу над «Так держать!».
На Рождество по телевизору всегда показывали фильмы о Саймоне Сноу. Кэт и Рен по традиции смотрели их, а отец делал в микроволновке попкорн.
За день до этого они отправились в «Джакобо» за попкорном и другими рождественскими покупками.
– Если уж его нет в супермеркадо,[23] – радостно сказал отец, – то вам он и не нужен.
В итоге ограничились лазаньей со спагетти и тамале вместо индейки.
Во время просмотра Кэт с легкостью избегала разговоров с сестрой на важные темы, но было сложно не обсуждать сами фильмы.
– У База жиденькие волосы, – сказала Рен, когда показывали «Саймона Сноу и Четверку Шелки».
У всех остальных актеров волосы были длиннее. Черные пакли База были зачесаны наверх в стиле «помпадур», открывая острый вдовий мысок.
– Вижу, – проговорила Кэт. – Саймон все время пытается его ударить, лишь бы прикоснуться к волосам.
– Да? В прошлый раз, когда Саймон занес руку на База, я думала, он смахнет с его глаза ресничку.
– Загадай желание, – сказала Кэт своим лучшим голосом Саймона, – ты, смазливый подонок.
«Саймона Сноу и Пять Клинков» отец смотрел с ними, положив на колени блокнот.
– Я слишком долго живу с вами, – сказал он, делая эскиз большой миски «Гравиоли». – Как-то я пошел с Келли на новый фильм «Люди Икс», и весь сеанс мне казалось, что Профессор Икс и Магнето влюблены друг в друга.
– Очевидно, так и есть, – сказала Рен.
– …Иногда мне кажется, ты помешан на Бэзилтоне, – сказала с экрана Агата, с распахнутыми, полными тревоги глазами.
– Он что-то замышляет, – ответил ей Саймон. – Я знаю это…
– Эта девчонка хуже Лайзы Минелли, – заметил папа.
Через час после начала фильма, перед тем как Саймон застал База на тайной встрече с Агатой в Туманном лесу, Рен получила эсэмэску и поднялась с дивана. Кэт решила скрыться в ванной, на случай, если в дверь позвонят.
«Но ведь Лора не станет этого делать? Она не осмелится приблизиться к порогу».
Кэт встала возле двери и услышала, как отец желает Рен хорошо провести время.
– Скажу маме, что ты передавал ей привет, – сказала сестра.
– Это не обязательно, – довольно жизнерадостно ответил отец.
«Молодец, пап», – подумала Кэт.
После ухода Рен никто о ней не заговаривал.
Кэт с отцом посмотрели еще один фильм о Саймоне и съели по огромному куску спагеттозаньи. Вдруг папа понял, что у них нет рождественской елки.
– Как мы забыли о елке?! – воскликнул он, глядя на пустое место возле окна, где они обычно ее ставили.
– Слишком много всего произошло, – сказала Кэт.
– Почему Санта не смог встать с постели на Рождество? – спросил отец, будто задавая начало шутке.
– Не знаю. Почему?
– Потому что он с Биполярного севера.
– Нет, – сказала Кэт, – потому что биполярные медведи его подвели.
– Потому что у Рудольфа слишком ярко светился нос.
– Потому что из-за дымоходов он страдает Клаус-трофобией.
– Потому что… – отец засмеялся, – потому что его добили взлеты и падения? На санках, понимаешь?
– Ужас какой! – захохотала Кэт.
Глаза папы светились, но не как всегда. Она подождала, пока он не ляжет спать, потом сама отправилась наверх.
Рен домой еще не вернулась. Кэт села за ноутбук и пятнадцать минут пялилась на пустой экран, после чего выключила компьютер. Забралась под одеяло, стараясь не думать о Рен, не представлять ее в новом доме Лоры, с новой семьей Лоры.
Кэт старалась не думать совсем.
