— Просто вижу. Ты очень хорошая и милая девочка, которая отчаянно пытается сжиться с придуманной ею ролью. Я тебе как актер скажу: играть всю жизнь — тяжело. Иногда надо просто смыть грим, снять костюм и побыть самим собой. Иначе сгоришь…
Жека подтянула шарф Белецкого до самых глаз, пряча пылающие щеки. Как же стремно она себя сейчас чувствовала! Он был прав, абсолютно прав, психолог доморощенный, кто бы мог подумать…
— Не парься, Жека, — он поймал ее взгляд и заговорщически подмигнул. — Я унесу эту тайну с собой в могилу. Если тебе нужны гарантии, то можешь сама меня убить.
И, не выдержав, она хрипло рассмеялась.
___________________________
* Шутка команды КВН БГУ 2001 года, пародирующая популярную рекламу тех лет:
— Бабушка, бабушка я опять летал во сне!
— Это потому, что ты кушаешь "Растишку".
— А когда уже можно будет курить куришку и бухать бухашку?
Припарковав машину, как и раньше, у служебного входа, Белецкий протянул Жеке руку и помог выбраться наружу. Встав на ноги, девушка впервые осознала, как ей плохо. Даже сделать несколько шагов до двери служебки было тяжело. Белецкий поддерживал ее под руку, не давая свалиться. Жека даже не запомнила, что он сказал вахтеру и куда затем ее повел…
Пришла в себя она только в гримерке. И даже не поверила поначалу своим глазам. Белецкий привел ее в свою персональную гримерную? В эту святая святых каждого артиста? Его личное пространство, тщательно оберегаемое от посторонних любопытных глаз?!
Несмотря на плохое самочувствие, она принялась с интересом озираться по сторонам. Нельзя, конечно, сказать, что эта комната многое говорила о характере артиста, но все-таки, хоть кое-что…
На стенах были развешаны афиши прошлых спектаклей и несколько портретов Белецкого, видимо, нарисованных и подаренных поклонницами. На гримерном столе лежали книги — томики Шекспира, Пушкина, Чехова…
Жека опустилась на кресло в уголочке и почувствовала, как тяжелеет ее голова. Ужасно хотелось прикорнуть прямо здесь. Вот просто закрыть глаза и заснуть, но… наверное, это будет невежливо? И вообще, зачем она навязалась Белецкому, зачем напросилась провести с ним этот день, если собирается спать?! Нет, нельзя было позволить себе эту роскошь…
Белецкий сходил в буфет за стаканом и, выполняя свое обещание, плеснул ей немного коньяка.
— Выпей, не ломайся, — строго сказал он, заметив, как искривилось ее лицо. — Сразу легче станет. И головная боль пройдет…
Как он догадался про головную боль? Шаман…
Жека сделала глубокий вдох, зажмурилась и залпом выпила коньяк до донышка. Боже, ну и мерзость… Она действительно на дух не переносила алкоголь. Даже легкий. Сморщившись, девушка несколько мгновений пыталась прийти в себя и отдышаться.
— Умница, — похвалил Белецкий. — А теперь отдыхай.
Он достал плед и набросил на ее плечи.
— Вы простите меня, — произнесла Жека в самом искреннем раскаянии. — Я правда не хотела, чтобы вот так все вышло. И заразить вас тоже не хочу…
— Я не собираюсь с тобой целоваться, так что, надеюсь, мне удастся избежать заражения, — улыбнулся он.
— А если нет? — ее глаза испуганно округлились. — Как вообще это все происходит в театре, если артист внезапно заболеет? Отменяют спектакль?
— Ну, нет, это непозволительная роскошь. Если это не смертельная болезнь и при этом нет заменяющего актера — на сцену нужно выйти в любом случае, в любом самочувствии, в любом настроении. Никому не важно, болит ли у тебя горло, или температура высокая, или спину прихватило… Закинулся таблетками — и вперед.
— А мой парень еще говорит, что артистом быть легко… — обиженно протянула Жека. Белецкий усмехнулся, но не стал развивать тему.
— Ты есть хочешь? — спросил он вместо этого. — Давай, принесу тебе что-нибудь из буфета.
— Спасибо, аппетита нет, — отозвалась она.
— Ну, хоть бутерброд какой-нибудь. И чай с лимоном?
Она отрицательно покачала головой. Ей было так хорошо и тепло сейчас, что не хотелось даже шевелиться… Просто сидеть в этом кресле, укрывшись пледом, и разговаривать с Белецким… как же замечательно!
— А это правда, что нельзя заглядывать в гримерное зеркало через плечо артиста? — спросила она с любопытством.
— А ты откуда знаешь? — удивился он.
— Я готовилась к встрече, — похвасталась Жека простодушно. — Читала в интернете, какие приметы популярны в театральной среде. Вот эта вот, про зеркало, чуть ли не самой страшной для артистов считается…
— И что ты еще вычитала в интернете? — он остановился посреди гримерки и с интересом посмотрел на Жеку.
— Ну, что нельзя рассыпать грим на гримерном столе… и ронять сценарий… А еще, если когда-нибудь артист принесет в свою гримерку мыло — он теперь не должен уносить его ни при каких обстоятельствах! И еще артисты не любят, когда перед спектаклем им желают удачи. Лучше говорить: "С богом!"
— Да, — улыбнулся Белецкий, — я вижу, ты хорошо подготовилась… давай зачетку.
Она сообразила, что, наверное, выглядит в его глазах совершенной восторженной идиоткой, и прикусила язык.
