Маска же, увидав меня, стала ломиться только в мою сторону, а не как раньше в разные. Иша же подняла свою голову от колен, и я разглядел, что она плакала. Но, увидев меня, насторожилась и непонимающе стала переводить взгляд с меня на Джинкс.
— Ну пришел. — говорю я.
— Зачем ты подставился? Я же просила не вмешиваться, даже отправила тебя подальше, а ты, ты вернулся, и тебя не стало. — грустно говорит она, не поворачиваясь ко мне.
Что-то я ни хрена не понимаю, чего это меня не стало. Переведя взгляд на Ишу, я увидел, как она осторожно встаёт с дивана и медленно идёт ко мне. Переведя взгляд на Джинкс, я увидел, как она прижимает мою голову и нежно ласкает, меня аж передёрнуло от омерзения.
— Не знал, что у тебя такие пристрастия. Ты бы выкинула гадость. — говорю я.
— Нет. Это всё, что от тебя осталось. — резко говорит она со слезами на глазах. Иша же была уже рядом.
— Уверена? — спрашиваю я, подхватывая плачущую Ишу на руки, прижимая к себе.
Повернув голову и увидев меня лысого, держащего плачущую Ишу, она зависла и где-то с минуту глупо нас разглядывала. Неуверенно встав с земли, она стала подходить ко мне. Приблизившись, стала ощупывать мое лицо без единого волоска. Я же просто сидел и ждал, когда до нее дойдет, что я живой.
— Ты живой. — сказала она, делая шаг назад. — Но как?
— Мне уже отпиливали несколько раз голову, так что это не самое страшное, что может случится. — и тут же спел фразу, которую вспомнил. — А мне всё похуй. Я сделан из мяса. Самое страшное, что может случится. Стану пидарасом!!!
Несмело улыбнувшись, она со всей силы зарядила мне пощечину.
— За что? — недоуменно спросил я.
— За всё. За то, что вернулся в храм. За то, что позволил отстрелить себе голову. За то, что не сказал, что можешь отращивать голову. Ну и за то, что тебя не было два дня. — сказала она, прижимаясь ко мне. — А это за то, что живой. — и целует меня в губы. Поцелуй, правда, продлится недолго, Иша зашевелилась, мы ее зажали между нами. Причем ещё между нами была моя отстреленная голова.
— Да выкинь ты уже эту голову. — брезгливо говорю я.
— Твоя голова, тебе и выкидывать. — сказала Джинкс, всучивая мне мою же голову. Которую я без затей кидаю прямо в разлом. Коллекционировать отрезанные части себя не собираюсь. Так что, проводив тремя парами глаз улетающую голову, стали делать вид, что всё в порядке, что ничего не случилось. И я не умирал на два дня. На два дня?
— Как ты сказала? Меня не было два дня? — переспрашиваю я, смотря на Джинкс.
— Да. Два долгих мучительных дня. — медленно говорит она, закатывая глаза.
— Не может быть, у меня голова за пару часов должна была отрасти. — говорю я, щупая шею.
Встав со стула, я посадил на него Ишу, а сам подошёл к разбитому зеркалу. И стал разглядывать себя. Рожа без изменений, глаза тоже, как были красными, так и остались. А вот на шее появилось синее солнышко. Синий круг с молниевидными лучами, правда небольшой, что радует и немного настораживает. Видимо, под хекстековское оружие мне вообще лучше не подставляться. А как же тогда бой у Аркады? Там-то ведь было почти всё нормально. На теле не осталось никаких отметин. Может, у Кейтлин другая винтовка, с каким-нибудь другим эффектом, вот меня и пробрало. Не став заморачиваться, посмотрел на маску, запертую в энергетической клетке.
— А как ты ее туда посадила? — спросил я, тыкая пальцем в поле. Меня ударило током.
— Она появилась на голове и кусалась, когда я пыталась ее снять. Вот и придумала для нее клетку, чтоб не сидела у тебя на лице. — говорит гений.
— Ясненько. А она оттуда не выберется? — спрашиваю я настороженно.
— Ну, по крайней мере, не должна. — отвечает Джинкс.
— Это радует.
Ну хоть от маски избавился, по крайней мере, на какое-нибудь время. Лицехват проклятый. Оторвавшись от рассматривания клетки для маски, пошел готовить ужин. Девочки точно голодные, так как я никогда не видел, чтобы они готовили, максимум могут бутерброды приготовить. Ну, хотя, учитывая гениальность Джинкс, это не удивительно, что из нее домохозяйка никакая. Джинкс же тем временем убежала приводить себя в порядок. Иша же стала наблюдать за мной.
— Что, удивлена, что я живой? — спрашиваю я. На что получаю в ответ кивок головы и размахивание руками.
— Я вот удивлен тем, что оживал так долго. И тем, что мое тело не забрали миротворцы. — говорю я и тут же вспоминаю про четырех неизвестных в вентиляции, может, они шли за моим телом? Ну, это дело прошлого, так что переключимся на продукты.
Из того, что я нашел, максимум, что можно сделать, так это яичницу с луком. Все остальное — это холодные закуски или вяленое мясо. Ну, ещё есть сыр с плесенью, вот только такой я сюда не ставил, так что в мусорку его. Сыр полетел вниз в расщелину, провожаемый взглядом Иши. Почистив лук, поставил сковородку на горелку. Кстати, забыл рассказать, какие изменения произошли в планировке.
