— Понравится? — вставая на ноги, я произнес: — Мои близкие нуждаются во мне. Это место не наш дом. — возмутился я.
— Но мы не можем покинуть его. — произнес Хаймердингер, играя на своем банджо.
— Я смогу найти способ вернуться с вами или без вас. — эмоционально говорю я.
Но нас прервали. Из открывшейся двери выглянула Вай, одетая в миротворческую форму. На ее лице не было татуировок, и выглядела она как-то бодрее, чем в моём мире.
— Привет, Экко. Не видел Паудер? — интересуется Вай.
Я с шоком смотрел на Вай. Она же всю жизнь ненавидела миротворцев. Как она пошла служить туда.
— Нет? Как увидишь, передай, что ее ищет мама. — и закрыла дверь.
Повернувшись к профессору с шокированным лицом.
— Что в этом мире происходит? — с шоком произношу я.
— О, мальчик, ты многое не знаешь. — говорит он, все также тренькая на банджо.
— Так расскажите. — напираю я на него. — Мне ведь все равно надо вливаться в общество.
— Придется начать издалека, да и я сам многого не знаю. Пойдем прогуляемся. — печально произнес он и, махнув мне рукой следовать за ним, профессор поспешил куда-то.
Идя за ним, мы спокойно дошли до моста, связывающего Пилтовер и Заун. Это место было просто не узнать, настолько оживлённым оно было. Столько людей, с счастливыми лицами, ходили через мост. Дойдя до середины, профессор произнес:
— Вот отсюда начинаются первые отличия от нашего мира. — указывая куда-то в сторону.
Посмотрев туда, куда указал профессор, я неуверенно прошептал:
— Рин?!
Очнулся рывком. Вот тьма, и вот я уже сижу и смотрю на обвал. Все сероватое, как будто в помещении темно. Оглядевшись по кругу, понял, что я нахожусь за пределами храма, и нахожусь тут явно давно. Первое, что сделал, так это ощупал лицо. Маски не было, не было и волос, бровей, ресниц. Ну хоть стричься не надо, а то я конкретно тогда оброс. Встав на ноги, немного размялся, хоть и не знаю, сколько провалялся, но спина чутка затекла. Сделав потягушки, вновь оглядел место, в котором оказался. Ну что сказать, я перед входом в храм в вентиляционной трубе. В этих местах не трубы, а прям целые туннели, по некоторым можно метро пускать. Настолько они были большие. Осмотрев обвал, понял, что в храм отсюда не попасть, а значит, и делать мне здесь нечего, тем более как бы я ни прислушивался, кроме как своего дыхания и стука сердца, не слышал ничего вокруг.
Став подниматься наверх, думая, как отреагирует Джинкс на мое появление. Ведь я никому не говорил, что если мне отпилить голову, то я не сдохну, а отращу ее обратно. Кстати, интересный момент, мои глаза поменяли цвет или нет? Хотя, с другой стороны, с чего они должны поменять его? Где бы зеркало достать, чтобы посмотреть. Пройдя по туннелям, услышал звук разговора, кто-то шел сюда, и это явно не на помощь мне. Завернув в соседнее ответвление, накинул капюшон и стал прислушиваться к подходящим людям. Надеясь, что они идут не сюда, где я сейчас стою.
— Вин, будешь? — спросил мужской голос, шурша чем-то.
— Давай, — сказал второй мужской голос, видимо Вин, и смачно чем-то захрустел. — И где ты их вечно берешь?
— Так у меня тетка в лавке работает, вот им иногда и завозят, — говорит первый.
— Эх, повезло с родственниками, моя сестра только и может, что из родителей деньги тянуть. Ждут не дождутся, когда она замуж уже выскочит.
— Помолчите. Мы уже близко. — сказал грубый мужской голос, уже третий.
— Да тут никого нет. Сам ведь прекрасно знаешь, — сказал Вин.
— Всякое может быть. — произнес третий. — Так что заткнитесь.
Замолчав, они прошли в туннель, из которого я выбрался. Правда, по звукам их было четверо. Да и из их разговора ничего не понятно, да и фиг с ним, надо убираться. Подождав, когда затихнут звуки шагов, вышел обратно в туннель и пошел искать путь на поверхность. И как я не заплутал, когда бежал в храм? Это же целый лабиринт с несколькими уровнями, благо хотя бы простой, и всё, что мне надо было, идти вперед и подниматься наверх. Что я сделал, вылезая из люка вентиляционной решетки. Вот только вылез я в парке Пилтовера, да ещё под фонарем и прямо на патруль.
— Стоять на месте. Хоть одно движение, и я стреляю! — заорал миротворец, направляя на меня винтовку.
— Да еб вашу мать. — тихо матерюсь я, пока ко мне подходит второй с наручниками.
— Вытяните вперед руки! — говорит второй, открывая наручники и протягивая их вперед, чтобы застегнуть их на моих вытянутых руках.
Нет, я, конечно, вытянул руки, притворяясь, что сдаюсь, тем более опасений я больших не вызывал, так как одет по-простому и оружия не имею. Но это пока он не протянул руки с наручниками ко мне. Схватив его за руки, я притянул его к себе, закрываясь от второго стража. Тот, похоже, запаниковал.
— Отпусти его немедленно, а то я буду стрелять! — кричит он.
