— Мне надо передать ей посылку. — говорю я, понимая, что мне тогда все же показалось, и мозг выдал желаемое за действительное. А может, это вообще были предсмертные галлюцинации, которые я так желал увидеть. Или мне это просто приснилось, или я не в той реальности. Боже, сколько этих «если».
— Я могу ее сама отнести? — спросила она.
— Можете. — сказал я, передавая коробку с пистолетами матери Паудер.
— Что мне сказать? — интересуется она.
— От поклонника. — сказал я.
— А имя у этого поклонника есть? — стала допытываться Фелиция, улыбнувшись.
— Я подожду здесь ее ответа. — сказал я, так и не сказав имени.
Фелиция хмыкнула, но ушла в подсобку, унося подарок. В какой-то момент мне показалось, что она скажет, что ее здесь нет, или сейчас я не могу его передать, а вот вечером, но все же она ушла и прихватила с собой посылку. А вот Вандер стал каким-то напряжённым и стал поглядывать на свои перчатки, висящие над стойкой на веревке. Посмотрев туда, я увидел, в чем дело, там были царапины от моих когтей, которые я так неосмотрительно продемонстрировал, когда положил посылку на стойку и передавал ее Фелиции. Еще он мог узнать мои красные глаза с перекрестием вместо зрачка, вот и напрягся. Что же, ждем Фелицию и уходим. А то меня все сильнее напрягают молча выходящие из бара посетители после поданного сигнала Вандером о том, чтобы они покинули помещение.
Пока люди выходили, а Фелиция ходила к своей дочери, я думал. Может все же, может к лучшему, что я не увижу Паудер местного мира. Столько лет прошло, когда я ее видел в последний раз, что не знаю, что со мной будет. Сердце до сих пор болит, когда я вспоминаю мою Джинкс, а на глазах невольно наворачиваются горькие слезы. Прошло минут пятнадцать, когда из подсобки вышла Фелиция и отрицательно помотала головой. Я же только и мог молча кивнуть в ответ и развернуться, дабы уйти из пустого бара. Пока я ждал, когда вернется мама Паудер, все, кто находился в баре, стремительно покинули его. Из-за чего бар погрузился в тишину, разбавляемую еще сильнее участившемся сердцебиением Вандера, когда появилась Фелиция из подсобки. Он явно был в сильном напряжении, хотя и не подавал вида, а я вроде не давал поводов ему напрягаться.
Звуки с улицы, выкрики и гомон собравшейся толпы перед баром заставили напрячься уже меня. Ну что же, публика собралась не маленькая и трепетно меня ждет, не будем же ее заставлять ее ещё больше ждать. Щас как выйду, как спою развеселую песню. А что, крики толпы походили на звуки какого-нибудь концерта панковской группы. Правда, некоторые выкрики людей были о кровопролитии, что мне не очень нравилось.
Подойдя к двери вплотную, я чуть обернулся и посмотрел на Вандера, что опустил руки под барную стойку. Расплывшись в идиотской улыбке, я достал маску из кармана плаща и демонстративно, медленно надел ее на свое лицо. Вандер выронил кружку из рук, по крайней мере, что-то разбилось за барной стойкой, а Фелиция удивленно охнула и шагнула назад к двери в подсобку. Добившись ожидаемого эффекта, я развернулся к двери и открыл ее на всю широту своей души и сделал шаг под сотни пар ожидающих меня озлобленных глаз. Среди собравшихся были как бандиты местного разлива, так и простые работяги заводов и шахт, а еще Вай с Кейт, стоящие на верхнем мостике, бросались в глаза, выделяясь среди людей своей формой, рядом с ними находился и тот мужик с бакенбардами, что я видел на мосту в их компании. А сзади всей этой разношерстной толпы, со стороны Пилтовера, подходили миротворцы в полной амуниции, с щитами и оружием наперевес. Быстро же они отреагировали на мое появление.
— Целая армия собралась, чтобы меня убить. А, Виктор? Как тебе такая развязка? — произнес я, делая несколько десятков шагов вперед, вставая в центре свободного пространства перед баром. Сзади хлопнула дверь, обернувшись, я увидел вышедшего Вандера, надевающего свои перчатки.
— Многим же я тогда перешел дорогу. Многие хотят со мной расправится. Интересно, а в этот раз Виктор появится или нет? — говорил я, так как еще не до конца смог избавиться от того, чтобы говорить свои мысли вслух. Вот когда волнуюсь, вообще не контролирую себя.
— Появлюсь. — произнес голос из-за спины. — Тебя не так трудно найти, если честно.
Опустив руки, я повернулся к Виктору. Он был одет так же, но вот лицо, лицо немного пострадало. Левая сторона лица была в сильном ожоге, но уже не в свежем, как будто уже прошел месяц с тех пор, как его обожгло, и волдыри уже сошли, но новая кожица еще толком не наросла.
— Смотрю, ты пострадал с последней нашей встречи. — говорю я, немного злорадствуя.
— Ты мало что оставил от города, но тем не менее я все еще жив. Своей бомбой ты породил энергетическую бурю, которую мне так и не удалось утихомирить. — спокойно говорит он.
— Ну и зачем пришел, опять стереть? — говорю я, а сам пытаюсь телепортироваться в сторону или куда-нибудь, но ничего не получается.
— Можешь не стараться, я заблокировал пространство. — говорит он.
