— Нет, Вайли, прошу! — плачет Паудер. Из носа у нее потекла кровь. Отпустив ее, я, наверное, смотрела на свою руку, я ударила сестру впервые в жизни. Я подняла руку на собственную сестру. Посмотрев на Паудер, я, не веря в происходящее, побрела от нее. В груди было пусто и больно от разрывающих меня чувств.
— Вайлет, вернись, ты нужна мне, вернись, прошу, не бросай меня, прошу тебя, вернись. — захлёбываясь в слезах, кричала Паудер мне в спину. Клокотавшая во мне злость не довела мне обернуться и забрать ее. Уйдя подальше, чтобы не слышать ее голос, я присела у стенки здания, уходящего в темноту. Подняв голову, я увидела целого Силко с ножом, стоящего над Паудер.
— Паудер! — С ужасом понимая, что сейчас я лишусь ещё и сестры, я рванула к Паудер. Но меня схватили сзади, прижав к лицу тряпку с хлороформом. С каждой секундой я теряла силы, засыпая в руках неизвестного.
— Дёрнешься, он ее убьет. — сказал мужской голос держащего меня урода, затаскивающего меня в темноту переулка. После чего я потеряла последние крохи сознания.
Никогда не думал, что окажусь на столе маньяка от науки. Очнулся я от причитаний хриплого мужского голоса.
— Как интересно, какой хороший образец. — негромко говорил незнакомец.
Первым делом я осмотрелся. Помещение было полутемным, большим, так как потолок терялся в темноте. На периферии находилась огромная колба с раствором, в которой находилась здоровая розово-фиолетовая ящерица с кучей трубок. С другой стороны находился подвешенный на цепях Вандер, измененный дозой мерцания, с гипертрофированным телом и руками, с кучей трубок, торчащих из его грудной клетки. Ну и урод же он в таком виде. Сам я лежал на металлической каталке, руки были не зафиксированы, ну да, куда может убежать труп. Вот только грудь моя была разрезана, и в ней стояли фиксаторы, чтобы она не закрылась, и всё это без анестезии. Попробовав приподняться, тело прострелило болью от груди к позвоночнику. Из глаз полились слезы, а из горла вырвался стон. Голос на периферии замолк. Так как руки не фиксированы, я начал ощупывать фиксаторы, которые держат грудную клетку в открытом состоянии. Вот жжешь, непередаваемые ощущения. Услышав неторопливые шаги из-за головы, я попытался повернуться на звук. В моем поле зрения показался человек, он был лыс и с свежими ожогами на пол-лица, также один глаз был мутным и, похоже, слепым. Нижний половину этой рожи прикрывала ткань, закрывая рот и шею. И так как я его узнал, я понял, что попал. Причем крупно попал, просто пиздец как попал. Хочу домой к маме.
— Как интересно! — заинтересованно произнес он. — Ты меня понимаешь?
Глядя в его глаз, я молчал, что сейчас не скажи, мне крышка. Хотя мне и так крышка, вот же угодил в передрягу. И как я только оказался здесь?
— Хм, на контакт, значит, не идём, поспи тогда пока. — и воткнул в меня шприц с какой-то зеленой хренью.
Следующее мое пробуждение было не лучше. Всё также лёжа на столе, но теперь прикованный к столу и полностью раздет. Прошлый раз хоть штаны оставил, а сейчас и трусов нет. Мог бы и простынкой прикрыть, всё же холодновато так-то. Чувство, как поддувает снизу, а открытая грудная клетка даёт непередаваемые ощущение, и невозможность это изменить, выводили меня из нормального моего состояния бесчувствия, приводя меня к страху о моем будущем. Что выливалось в участившееся сердцебиение. Повертев головой, заметил алхимика за столом, держащего в руках кровоточащее сердце. Положив его на столешницу в металлическую тарелку, он стал подключать трубки к нему. После он включил какой-то агрегат, и светящаяся фиолетовым жидкость пошла через сердце. Думаете, оно забилось? Ха, как бы не так, оно начало темнеть и гнить, превращаясь в желеобразное вещество прямо на наших глазах.
— Любопытно. — проговорил этот маньяк от науки.
— Что любопытно? — хрипло поинтересовался я, мне ведь тоже стало интересно.
Вздрогнувший алхимик медленно повернул ко мне голову.
— Очень интересно. — подойдя ко мне, он посмотрел в мой богатый внутренний мир. — Сердце на месте. — и замолчал, смотря в никуда. По его лицу не было понятно, думает он или нет, так как он держал покерфэйс, а нижняя часть лица была прикрыта тканью.
— А что, оно где-то должно быть в другом месте? — поинтересовался я, не выдержав гнетущей тишины и булькающих звуков на периферии слуха.
— Твоя регенерация удивительна, изучив ее, я смогу победить самую страшную болезнь человечества. — произнес алхимик спокойно.
— Ага, самая страшная болезнь человечества — это человек, а его победить не так уж и сложно. Пару вирусов и готово. — съехидничал я.
— Очень смешно, но нет. Это болезнь пострашнее человека и называется «Смерть». — Так же спокойно сказал он.
