Таким образом, пока родители были заняты, на мне оставался Сев.
Особого пригляда мелкий не требовал. Гулял с приятелями, показывал постояльцам окрестности, словом, развлекал себя сам. Тем не менее, мама оценила наш прошлогодний поход и намекала, что в этом году не худо бы повторить. Ей тогда понравились как мои разумные действия, так и довольная мордаха мелкого, взахлеб фонтанировавшего эмоциями.
И мы сели держать совет, куда отправиться на сей раз.
— С палаткой по Шотландии пройтись еще успеем, — объяснял я расклад Севу. — Там пока холодновато.
— Может, на континент съездить?
— В Париж, в магический квартал? Вариант, — согласился я.
— Еще можно в Карлайл поехать, — воодушевился мелкий. — В музей сходим!
— Мать не позволит. У Принцев с Камбрией особые отношения со времен прапрадедушки Огастуса, изучавшего Красный камень.
— Он что, погиб?
— Нет. Но и живым его тоже не назовешь. До сих пор.
— Это как? — озадачился брательник.
— Без понятия. Мама сказала, он очень плохо кончил.
Сидхе из нашего мира уходили долго. Первыми открыли врата правители обоих Дворов, Благого и Неблагого, следом за ними потянулись князья отдельных холмов, последними на дорогу вступили одиночки, уединенно жившие в лесах. Несмотря на упорные слухи о ходящих среди людей высших ши, последний задокументированный случай встречи с представителем дивной расы зафиксирован в одиннадцатом веке. Сидхе ушли.
Однако остались их ученики.
Полукровок сидхе в обычном понимании не существует, дети от связи старшей крови и человека наследуют физические черты только одной расы. Магически — да, они всегда одарены и сильно, но внешне они или однозначно люди, или однозначно ши. И если полукровки-дивные ушли вместе с дворами в иной мир, то полукровки-люди зачастую предпочли остаться здесь. Потомки Благих расселились по Англии и Ирландии, ученики и дети Неблагих обосновались в Камбрии, где создали нечто вроде подобия системы скрытых холмов.
За два века, девятый и десятый, злобные камбрийские засранцы настолько достали островных магов, что гасили их, не считаясь с потерями. Причем дрались все, в войне приняли участие даже нелюди, даже затворники из первой волны, запершиеся в горных шотландских долинах. Если кто из учеников Неблагих и уцелел, то был вынужден бежать на континент, во всяком случае, в Британии о них больше не слышали. Зато в Камбрии осталось их наследство — многочисленные лакуны и холды, частично разграбленные, а частично нет. Нормальные маги в них не суются, потому что фантазией их создатели отличались жутко извращенной и шансы исследователя погибнуть колеблются в районе пятидесяти процентов. Более того, ловушки, вроде бы обезвреженные, вполне могут внезапно сработать еще раз.
Мастер Брендан, к примеру, в Камбрии работает редко и по конкретным наводкам. Он сам признавался.
Вполне естественно, что такая специфическая область, веками служащая надежным источником артефактов темной направленности, находится на особом контроле у Министерства. Причем Визенгамот, по любому другому вопросу упоенно собачащийся с министерскими чиновниками, финансирование наблюдателям утверждает почти без рассмотрения. Однако ни центральный офис в Карлайле, укомплектованный штатом сильных волшебников, ни патрули, ни усилия отдела Тайн надежно перекрыть кислород самоучкам или незаконным исследователям не могут, инциденты периодически случаются.
— Знаешь, кроме как во Францию, надолго нас никуда не отпустят, — подытожил я короткий мозговой штурм. — Другие европейские страны отпадают, с ними нет постоянных портальных путей. В Ирландии англичан недолюбливают, в Штаты перемещаться дорого.
— А по Британии просто поездить?
— Один день, туда-обратно на «Ночном рыцаре». Если хочешь, в Уэльсе в драконьем заповеднике побываем.
— Хочу! — мигом заявил мелкий. — А во Францию надолго поедем?
— Там видно будет.
Отпустили нас на две недели.
Магическая география Франции принципиально отличается от британской. У нас на острове есть Лондон, центр деловой и общественной активности, и есть все остальное. Хогсмид, Годрикова впадина, Оттери Сент-Кэчпоул и другие деревни, безусловно, занимают важное место в жизни магического сообщества, но на общее состояние страны они не влияют. Во Франции дела обстоят иначе.
Париж. Марсель. Везуль. Столица, крупнейший торговый центр и, пользуясь маггловскими терминами, самый известный в Европе промышленный район.
