— Здравствуйте, господа, — мистер Олливандер быстро разобрался с посетителями и подошел к нам. — Мистер Снейп, бук и волос из гривы единорога. Вы привели своего брата?
— Именно, мистер Олливандер. Северус, это мистер Гаррик Олливандер, мастер палочек.
— Нет-нет, вы мне льстите, — его глаза на мгновения засияли ярким теплым светом. — Не мастер. Только сами палочки знают достаточно о палочках.
— Если вам будет угодно. Тем не менее, мы пришли именно к вам.
— Что ж, давайте посмотрим. Какой рукой вы предпочитаете колдовать, мистер Снейп?
— Я правша, сэр, — ответил Сев.
Мысленно я сделал пометку — научиться колдовать обеими руками. И брата научить.
— Протяните руку вперед, — Олливандер принялся измерять портновским метром расстояния от запястья до локтя, от плеча до кончиков пальцев, приговаривая: — Как нет одинаковых людей, так нет и одинаковых палочек. Есть похожие, да, но только похожие
Серебряный метр сам плясал вокруг Сева, проводя непонятные и, вполне возможно, ненужные измерения, а голос Олливандера доносился от дальней стены. Мастер скользил вдоль полок, вынимая коробки и бесшумно бросая их на стол.
— Для начала попробуем вот эту, — метр-лента упал на пол, а перед Севом легла первая палочка. Кажется, пространство здесь устроено не совсем обычно, потому что хозяин передвигается по лавке слишком быстро, выныривая из разных углов. Точно сказать не могу, концентрация магии высока и давит на виски. — Тополь и жилы дракона, десять дюймов.
Мелкий осторожно протянул руку и осторожно взял палочку в руку. Бросил на меня нерешительный взгляд и, ободренный кивком, чуть взмахнул снизу-вверх. В воздух взлетела пара красных крупных искр.
— Близко, но не то, — Олливандер выхватил у мелкого палочку и немедленно вложил в руку другую. — Ясень и перо феникса, двенадцать дюймов.
На сей раз искр не было, отчего мастер расцвел и засуетился. Кажется, ему нравились сложные клиенты. Мелкий перепробовал еще штук шесть, прежде чем нашел подходящую. Черный орешник и сердце дракона, девять дюймов, по всей длине идет насечка кельтским орнаментом, призванная улучшить контроль чар. Похоже, парень тоже обречен на проблемы с трансфигурацией.
Из лавки мы вышли, облегчив кошелек на десять галлеонов, зато счастливыми обладателями палочки в роскошной наручной кобуре из шкуры морского дьявола. Мелкий все время задирал рукав и восторженно косился на покупку.
— Халь, а почему она маленькая?
— Она не маленькая. Маленькими считаются палочки меньше восьми дюймов, так что у тебя нормальная, среднего размера.
— Ага. А насечка зачем?
— Помогает творить сложные чары. Кельтский стиль свидетельствует о склонности к иллюзиям, магии пространства и времени, непрямых проклятьях и благословлениях и тому подобному.
— Круто!
— С другой стороны, работать с энергоемкими заклинаниями будет сложнее, — добавил я ложку дегтя в бочку подростковой радости. — Нельзя быть сильным везде, какая-то сфера обязательно станет отставать.
Из Косого путь наш лежал к Мэй. Старуха столько всего накрутила в своем жилище, что колдовать детской палочкой в нем можно безбоязненно, министерский надзор ничего не узнает. Можно и у нас, защиту мама установила хорошую, но перед родными выставляться не так интересно, как перед знакомыми девчонками.
Пока мелкий хвастался и пытался сотворить свой первый «люмос», мы с Мэй обсуждали свои дела. Наставница прекрасно ориентировалась в мире слухов и сплетен, наполняющих Лютный, и часто рассказывала вещи, в газетах не публикуемые. Практическую экономику, у кого что купить и кому что продать, она знает назубок. Кроме того, круг знакомств у нее очень широкий, того же Чатурведи она знает давно, пусть и шапочно, как и многих других волшебников.
Рождественские каникулы уже закончились, Арианрод с младшей сестрой уехали в Хогвартс, и за неимением внучек я расспрашивал бабушку. Мэй решение отправить брата в школу одобряла и никаких причин отказываться от учебы не видела. Впрочем, ее семья традиционно училась на Хаффлпаффе, а это очень непростой факультет. Возможно, еще более закрытый, чем Слизрин, и более знающий, чем Рэйвенкло. При всей внешней простоте Хаффлпафф всегда оставался «вещью в себе» и влиять на себя посторонним не позволял, предпочитая действовать медленно, осторожно, но верно.
Являться к леди без уведомления не принято. Более того, это неприлично. Поэтому прежде, чем нанести визит леди Алексии, я отправил к ней совой письмо с просьбой о встрече, написанное в чрезвычайно почтительных выражениях. Ответ пришел на следующий день — меня ждали в пятницу, двадцать первого.
На сей раз я пришел без сопровождения. Хозяйка выглядела потрясающе, с первых минут общения заставив меня вспомнить о мимолетном знакомстве с вейлой на отдыхе в Марселе и мысленно вознести хвалу предкам, специализировавшимся на окклюменции. Думаю, если бы не привычка контролировать собственное сознание, я довольно скоро превратился бы в пускающего слюни восторженного идиота. Причем атаки на разум не было, воздействие осуществляло распыленное в воздухе зелье.
