– Конечно, я согласен заключить сделку! Много любви, много Света, готовность к яростной борьбе и даже к самопожертвованию увидел я в твоей душе, Амадео. И это даёт мне уверенность и гарантию в получении мной желанной выгоды.
Амадео:
– Что ты хочешь, бог разрушения и Смерти, древнейшее и могущественнейшее из всех мирозданческих зол?
Танатос:
– Взамен на спасение жизней ваших с Гадиром драгоценных деток, принца Адоная и принцессы Базелеи, за их проживание в моём столь гостеприимном сердце Тьмы, в недрах планеты Везувий, где никто из сильнейших злодеев не сможет до них добраться, потому что их тьма рождена от моей тьмы…
Бурр:
– О Боги! За что ж мне мучение такое! Он словно ме-е-едленно так тянет больной зуб, старый извращённый изверг…
Танатос:
– За гарантию их безопасности, за гарантию сохранения целостности их тел и душ…
Бурр:
– Я сейчас наподдам этой сумасбродной нечисти…
Амадео:
– И за гарантию их возврата нам в целости и сохранности по первому же требованию…
Танатос:
– Я требую не убивать моих сыновей Велиара и Бельфегора ни при каких обстоятельствах. Даже в случае угрозы вашим жизням. Мои сыновья, предводитель вампиров и вожак оборотней, должны быть живы.
Амадео и Бурр, после секундной паузы, хором:
– Мы согласны.
Танатос:
– Потому что своих сыновей убью я сам.
Альмира:
– Какое-то наваждение… Я вижу сон?.. Но жар его тела был настоящим, страстным! Только что Элиан был в моих объятиях, и вмиг его нет! Исчез! Что это?.. Я чую запах вампира… Нет, показалось… Да, чую! Запах почти неуловимый, словно паутинка на ветру… Но он есть! Вампир… Лишь один вампир в Мироздании способен проникать за завесу времени и границы пространства… Да, это он! Этот запах – он склеп, он хранит в себе тени множества древних и свежих смертей… Коварство и наглость вампира не знает предела! Похитить сына Бельфегора с планеты оборотней, бесшумно выкрасть из любовных объятий и убить… Нет, он не хочет его убивать, иначе убил бы прямо здесь! Шантаж? Исключено. Не время для войны между братьями. Ах, вон оно что! Так всё же смерть… Но как же мне спасти Элиана? Предательства не прощает даже самый близкий человек! Ни один из них не простит… Меня могут убить и, скорее всего, убьют. Но в таком случае – мы погибнем вместе.
Элиан, встревожено озираясь:
– Где я? Что это за место?
Велиар, материализуясь за его спиной:
– Мой господин, вы в безопасности.
Элиан, резко оборачиваясь и в прыжке трансформируясь в волка:
– Ах, ты, трухлявая нежить! Как же я сразу не догадался!
Рычит и бросается на Велиара.
Велиар, исчезая и появляясь снова за спиной Элиана:
– Мой принц, где же ваше высокое воспитание? Разве вас не учили, что нехорошо бросаться на родственников?
Элиан снова кидается на вампира. Так они кружат несколько минут. Оборотень нападает, вампир исчезает и снова появляется за его спиной.
Наконец Элиан устает. Он стоит в облике волка и тяжело дышит.
Велиар, ухмыляясь и кланяясь:
– Мой принц, может быть, закончим, наконец, эту нелепую разминку и поговорим по-свойски, по-родственному? И откуда такая ярая враждебность к старому порабощённому вампиру, не возьму я в толк…
Элиан нехотя принимает человеческий вид.
Элиан:
– Нам не о чём толковать. И никакой я тебе не родственник.
Велиар:
– Но позвольте! Ты сын моего брата! Как минимум – я твой дядя.
Элиан:
– В гробу я видел такого дядю, да с осиновым колом в сердце!
Велиар, морщась:
– Ой… Столь древних мифов не слышал я уже несколько тысяч лет… Узнаю воспитательскую работу моего дорогого братца. Навязанная тебе звериная суть почти поглотила все твои интеллектуальные способности и королевские манеры…
Сквозь коридор времени мимо спорящих проходит странная фигура в белом плаще (Ирогон). Голову закрывает белый капюшон.
Вампир и Элиан озадаченно провожают его взглядом.
Вампир:
– Кто такой?
Фигура исчезает.
Элиан, возвращаясь к прерванному спору:
– Я никогда бы не стал королём Амазонии, ты прекрасно знаешь это! Лишь бабы могут править той планетой!
Велиар, разводя руками:
– А я вовсе и не имел в виду тот мерзкий гадюшник, Элиан.
Элиан:
– Тогда что же?
Велиар:
– Чтобы обрести настоящую власть, надо знать свои корни.
Элиан:
– Я их знаю. Оборотни – вот моя стая.
Велиар, морщась:
– Ну… Это лишь часть правды. И, поверь мне, далеко не лучшая её часть.
Элиан:
– Что? Верить тебе, демону лжи?!
Велиар:
– Послушай, Элиан. Мы с тобой играем на одной стороне. Ты служишь Тьме, и я ей служу.
Элиан:
– Танатосу.
Велиар, вздыхая:
– Да… Именно он её сейчас и представляет.
Элиан:
– Ты не в ладах со своим отцом?
Велиар:
– А ты в ладах со своим братом? Чуть не убил при встрече. Хорошо, допустим, папаша твой наговорил тебе гадостей про вампиров. Но разве можно не почувствовать зов крови?
Элиан:
– Что ты несёшь? Какой ты мне брат?! В маразм впал, ясное дело! Ничего путного придумать не можешь!
Велиар:
