– Лидия! Старая ведьма наверняка уже мертва.
Один из викингов:
– Они идут сюда! Оборотней слишком много! Нам не одолеть их! Мы должны бежать!
Амадео:
– И бросить мой народ?! Да ни за что!
Бурр:
– И бросить друга?! Ни за какие коврижки!
Амадео:
– Я умру, сражаясь за мой народ. И если такова судьба, то и вместе с ним.
Бурр:
– Дружище, если так, то наш последний вздох мы сделаем вместе! Я буду драться за тебя до гробовой доски!
Викинги:
– Мы все с тобой, наш предводитель!
Бурр:
– Мы примем бой и будем драться яростней волков!
Слышится вой, рычание. Враг стремительно приближается.
Амадео и викинги встают в боевые позы, в круг, создавая тыловую поддержку друг другу.
Враги почти врываются в зал. Видны их тени. Но тут тьма разливается по контурам зала, оставляя Амадео и викингов в пятне сияющего света посередине.
Слышна сумятица среди волков. Они начинают жалобно скулить.
Бурр:
– Бог смерти, ты не поспешил? Бой даже и не начат!
Танатос:
– Был уговор. Я сам убью моего сына. А ты, Бог Земли, воин Света, забирай своих друзей и отправляйся на планету Атлантида.
Бурр, протестующее:
– Зачем? Тут битва, а мы по гостям шляться будем? Гадир, к тому же, неизвестно где. Старый пень, похоже, совсем из ума выжил.
Амадео:
– Не время спорить. Время побеждать.
Вместе с викингами исчезает.
Тьма тут же заполняет зал. Кубарем вкатываются в зал волки, на ходу превращаясь в людей и потом обратно в волков. Но среди них нет Элиана и Альмиры. Посередине волков мечется Бельфегор.
Танатос:
– Свет к свету, а мрак к Мраку…
Волки один за другим сливаются с тьмой. Посередине зала, в эпицентре мрака, стоит, безжизненно опустив голову, Бельфегор.
Танатос:
– Папочка пришёл за тобой, сыночек. Пора спать…
Всё погружается по тьму.
Тронный зал. На полу, распростёршись, лежит царь Гадир. Базелея и Адонай хлопочут над ним.
Базелея:
– Папа! Папа, ну очнись же!
Адонай:
– Ваше величество! Что с вами?
Базелея:
– Он всегда плохо переносил полёты на древних космических кораблях.
Адонай:
– Что иного ожидать от гарпий?! Отсталый народ, полулюди-полуптицы! Как ещё мы сумели добраться до Атлантиды на их корабле-развалюхе? И зачем они нас похищали? Ни на секунду не поверю, что их интересует наша свобода. Наверняка здесь таится скрытая угроза!
В зале материализуются Амадео, Бурр и викинги.
Адонай, бросаясь к Амадео:
– Отец! Мой великий отец! Ты жив! Но что случилось с Землёй? К чему мы все здесь?
Амадео:
– Вы здесь?! Что происходит?
Бурр:
– Я так и знал! Эта чёртова развалина Танатос не упустила шанса предать наш договор!
Адонай:
– Что?! Вы заключили сделку с древнейшим и могущественнейшим злом в Мироздании? Отец и Бурр, вы, двое воинов Света, сошлись со Тьмой?!
Базелея:
– Но Свет и Тьма порой неотделимы друг от друга.
В зал входит, кланяясь, слуга (Ирогон). На подносе несёт магические принадлежности.
Базелея:
– Папа, у тебя новый слуга?
Гадир, пожимая плечами:
– Наверное. Зарон, должно быть, заболел…
С потолка опускаются две огромные полуптицы-полуженщины.
Феруна:
– А девочка права. Свет и мрак – две стороны одной медали, которая и называется жизнь. Порой эти две стороны расположены столь близко друг к другу, что их даже и не различить.
Сивилла:
– Творя добро, кто из нас не причинял другому или себе самое настоящее зло? И наоборот, сгорая в огне ненависти, не совершал нежданно поистине великое благодеяние для своего врага, вовсе того и не желая?
Амадео, освобождая меч из ножен:
– Презренные твари, слуги тьмы! Вы прибыли сюда нас поучать относительно устройства Мироздания?
Сивилла:
– Не стоит сразу хвататься за меч, воин Света, если чьи-то взгляды на жизнь не сходятся с твоими представлениями. Иногда, знаешь ли, точка зрения врага способна обогатить даже самый широкий кругозор. Мудрости тебе недостает, правитель мирозданческого Света.
Феруна, вставая между Амадео и Сивиллой:
– Не слушай эту наглую, но безмозглую провокаторшу, Бог Земли. Она, как и её коварный сыночек, вампир Велиар, плетут интриги везде и всюду безо всякого разбора. Глупая семейная привычка. Мы здесь не для войны, но для её устранения. Мы похитили ваших детей у Танатоса, а царя Гадира с Земли и их всех привезли на Атлантиду.
Бурр:
– Но зачем?! Он должен был охранять Адоная и Базелею до тех пор, пока бы мы не одержали верх над врагом!
Сивилла:
