Однако низкий или высокий уровень развития производительных сил — понятия далеко не абсолютные; нам представляется, естественно, низким уровень развития производительных сил первобытного общества, а наш современный уровень высоким, но через какую-нибудь тысячу лет нашим потомкам, возможно, покажется низким современный уровень. То же можно сказать и о “бездонном неведении”: для суперцивилизации, если она существует, состояние нашего знания тоже “бездонное неведение”. Тут нет объективного количественного критерия, и на этом уровне его нельзя, очевидно, найти. Искать его следует, вероятнее всего, на информационном уровне: при недостаточном количестве информации о тех или иных явлениях невозможно сделать правильного вывода о них, но самый недостаток информации еще не объясняет того, как возникает ложный вывод, ложное суждение.
Долгое время считалось, что для возникновения столь странных и причудливых представлений о мире для мифотворчества необходим был какой-то особый тип мышления, отличный от современного. Потебня предполагал в нем отсутствие анализа и критики, Леви-Брюль стремился определить законы этого пралогического мышления. Однако сейчас этот вопрос решается несколько иначе: мышление человека с самого начала развивалось как логическое мышление. Из этого исходит советская наука о мифах, это же доказывается работами К. Леви-Стросса. Для нас сейчас особенно важно это внутреннее единство мышления древнего создателя мифов и современного человека.
В механизме образования мифа К. Маркс особо выделяет активность творческого сознания человека: “Всякая мифология преодолевает, подчиняет и формирует силы природы в воображении и при помощи воображения”[31]. Активность творческого сознания — закон единый и для древности, и для современности.
Известно, что человеческий разум может делать выводы на основе неполной информации. В любом случае — есть ли в распоряжении человека достаточное количество информации или нет — вывод будет сделан. Человеческий разум не терпит неопределенности, и потому истинную информацию, когда ее недостает, он заменяет ложной, снимая, таким образом, для себя эту неопределенность.
Откуда же черпается эта ложная информация? Ответ может быть один — из “внутренних запасников” сознания. Когда информации о тех или иных явлениях поступает мало или человек по каким-то причинам не в состоянии ее освоить, он привлекает информацию из других областей, заменяет ею недостающие звенья.
Именно так создавались древние мифы, когда весь окружающий мир мыслился по аналогии с уже известным, освоенным и природа оказывалась во всем подобна человеческому обществу. “Первобытный человек судит по себе и приписывает явления природы преднамеренному действию сознательных сил”[32], - пишет Г. В. Плеханов.
А. М. Золотарев, один из исследователей жизни и мышления первобытного человека, изучая воззрения австралийских племен, приходит к выводу, что — ”австралиец рассматривает окружающую природу сквозь призму социальной организации своего племени и переносит на внешний мир ту же классификацию, которой он руководствуется в своей повседневной жизни… социальная организация племени служит прообразом первой широкой классификации внешнего мира”[33].
Исчезают ли основы мифотворчества, именно гносеологические его основы, с рождением и развитием науки, в частности, возможно ли мифотворчество в активной форме в наши дни и какие области действительности оно может охватывать?…
