– Мужики, хватит воевать! - окликнула их жена Вилюса. - Чай стынет!
– С женщинами, ясное дело, не повоюешь? - пошутил Вилюе. - Они велят вовремя есть, вовремя спать… Буры когда-то проиграли войну с англичанами только потому, что таскали с собой пожитки и своих жен…
Его слова прервал сухой щелчок. Невероятно громким был этот щелчок, наверное, потому, что никто не ждал его в этой теш и не.
Вилюе поднял голову.
На другом краю островка, шагах в двадцати, стоял его сынишка и сжимал в руке гранату. Фигуру мальчика освещало пламя костра.
Над костром как бы застыл огромный темнокрылый мотылек. Крылья его уже лизнул яркий огонь, а мотылек падал и все не мог упасть, повис в воздухе. Мотылек не махал крыльями, и пламя не занималось ярче. Мотыльку было страшно так долго падать в жгучее солнце.
Ветер совсем затих, и было темно вокруг. А вылетевшая из костра искорка горела без треска, ровным огнем, как подвешеный на парашюте фонарь, такой яркий на фоне черного неба.
После щелчка прошла минута, другая, третья.
Граната должна была взорваться через три секунды. Вилюе знал это, бросал точно такие гранаты в армии, из глубокого oкпа, и едва успевал нагнуться, выпустив ее из пальцев, как:колки со свистом проносились над бруствером… А сейчас он нe мог шевельнуться, кинуться к сынишке. Три секунды - oчень много и очень мало, но надо успеть…
И человек в заляпанной грязью солдатской одежде, видно, знал это назубок. Бросился к оцепеневшему ребенку, вырвал из руки гранату и, почти не замахиваясь, зашвырнул ее в болoто.
Тотчас взлетел столб воды и ила. Эхо взрыва не вернулось нaзад.
Чаи был горячим. Солдат пил не торопясь, сжимая в ладонях кружку, словно грел озябшие руки. А вечер был теплый и костер горел жарко. От мокрой одежды солдата шел пар. Женщины предлагали солдату колбасы, нарезанного окорока, но тот отказался, только попросил еще кипятку.
Достал из кармана галету, жевал ее, то и дело макая в чай.
И женщины замолчали, боясь обидеть солдата преувеличенным радушием, не зная, как отблагодарить его.
Тишина длилась долго; всем стало даже не по себе.
А Вилюе давно уже хотел спросить, что здесь делает солдат и как он столь незаметно и, главное, вовремя оказался на островке. Вилюе даже подумал, что это актер, что где-нибудь поблизости, может у взорванного моста, обосновалась съемочная группа, ставит фильм про войну; но человек так решительно схватил гранату… Как настоящий солдат - уметь надо.
– Надо уметь… - вслух подумал Вилюе.
– Служба, - ответил солдат.
– Служите, значит?
– Воюем… Все воюем. Но лучше тем, что наступают. Отступать очень уж тяжело…
Солдат сосредоточенно глядел на темно-бурую, в темноте совсем черную воду болотного окна и думал, что побурела она не только от таящихся в земле вездесущих частиц железа: шли века, а в болотах тонули закованные в железо рыцари, редели здесь разноязыкие полчища. Ведь только за последних полвека два раза прокатился по болоту огненный вихрь, каж дый раз оставляя в нем частицу своей нескончаемой ярости.
Ярости, которую подавляли не болота.
– А мне почему-то подумалось - вы здесь на съемках. - Вилюе рассмеялся, ему почему-то стало легче, когда узнал, что солдат - настоящий солдат и просто исполнил свой долг. Да и актеры - народ интеллектуальный, с ними и разговор другой, да и обхождение не то. Чувствуешь себя не в своей тарелке, когда общаешься со знаменитостями. - Хотя фильмы про войНу - тоже вещь хорошая. Люди должны знать о войне, о солдатской профессии. - Вилюе на секунду запнулся, подумав, что неверно выразился. - Да, тогда ничто не забудется. Сейчас много хороших картин о войне. - По правде, Вилюе нe любил картины про войну, ходил на них редко, разве что отмеченные на фестивалях. Но сейчас, когда солдат спас его сынишку, не с руки было говорить иначе. Вилюе посмотрел на исчерна-бурую воду и подумал, чтo война кончилась давно. Если начать вспоминать, придется вспоминать очень о многом, а все было так давно, что скоро нигдe на нашей земле не останется невзорвавшихся гранат - уничтожит время…
– В кино воину показывают, - сказал солдат.
– Смотреть страшно, - добавил Вилюе.
– Мне пора, - сказал солдат и посмотрел на звезды.
–Переночевали бы с нами, - предложил Вилюе. - Места ватит, спальный мешок найдется. Куда вы теперь пойдете - тьма кромешная, чего доброго, в трясину угодите.
– Надо. - Солдат встал. - Служба.
Солдат шагнул в темноту. Черный силуэт растворился в гумане. Мелькнул еще раз, закрывая отражение звезд в воде, и исчез. Вроде и не было человека.
– Я тут не заблужусь.
Эти слова прозвучали отчетливо, будто сказанные рядом, и люди на островке вздрогнyли.
Мужчинам не спалось. Легли они вместе со всеми, проворочались с боку на бок битых полчаса, но сон не брал. Сейчас они сидели на валежнике у погасшего костра. Пойдут покурить - так сказали женам.
