Поначалу он воспринял это как простое совпадение, курьез, не более, но вскоре эту мысль пришлось отбросить: слишком явной была связь. И Толстой, и современные историки опирались на одни и те же древние тексты и археологические находки, их теории были похожи как близнецы; различались только названия стран и народов.
Поразительно, сказал тогда Калашников, как он смог в те годы увидеть и понять нечто, остававшееся скрытым от ученых еще более полувека. Сколько ни размышлял, он не мог найти этому более или менее правдоподобного объяснения. Разве что Толстой имел доступ к каким-то неизвестным или погибшим позднее материалам? Не знаю, насколько справедливо это предположение, не хочу гадать впустую. Пусть на этот вопрос отвечают другие. Моя роль в данной истории.уже сыграна: третий рассказ Аэлиты перед вами [Напомню вкратце сюжет романа. Инженер Лось и красный командир Гусев отправляются в яйцеобразном космическом аппарате на Марс и обнаруживают там древнюю умирающую цивилизацию. Недовольный восторженным отношением своих соплеменников к землянам, верховный правитель Тускуб отсылает их.на загородную виллу и поручает заботам своей дочери Аэлиты. Аэлита обучает Лося и Гусева языку марсиан и расскагывает о древней истории планеты. Оказывается, что марсиане являются потомками двух рас - аолов, населявших в первобытные времена Туму (Марс), и атлантов, бежавших со своей погибшей во времена потопа родины. Между Аэлитой и Лосем вспыхивает любовь. События развиваются почти молниеносно: в столице начинается восстание, и Гусев становится во главе его.
Но Тускуб, собрав силы, жестоко расправляется с рабочими-повстанцами.
Гусев бежит и находит Лося распростертым в луже крови, возле тайной пещеры, в которой он с Аэлитой скрывался от Тускуба. Аэлита, неизвестно живая или мертвая, увезена отцом. С раненым товарищем на руках Гусев добирается до космического корабля, и они улетают обратно на Землю.
Однажды зимой, несколько лет спустя после их возвращения, Лося неожиданно вызывают на радиостанцию. Он надевает наушники и слышит голос, повторяющий на земном языке: - Где ты, где ты, Сын Неба?
Голос Аэлиты, любви, вечности, голос тоски летит по Вселенной, зовя, призывая, клича, - где ты, где ты, любовь…]…
Иха, затопив очаг, сложенный из крупных, позеленевших от времени камней, молча поклонилась и выскользнула в золотую дверцу - ушла к крылатой лодке.
Лось стоял, скрестив руки на груди, и оцепенелым взглядом смотрел на языки пламени, бросающие на стены смутные корчащиеся тени.
“Нужно завтра же лететь в город, помочь Гусеву”, - пронеслось у него в голове и тут же пропало - на плечи легли маленькие руки Аэлиты.
Лось порывисто обернулся и встретился взглядом с огромными зрачками пепельных глаз. В их влажной глубине дрожали отблески огня. Бледно-голубоватое лицо с резкими тенями смягчалось в оранжевых отсветах пламени.
– Пойдем, - тихо, одними губами, произнесла Аэлита, и ее маленькая сухая рука потянула его за собой.
Аэлита и Лось сидели на краю бездны. Солнце уходило за острые вершины. Резкие длинные тени потянулись от гор, ломались в прорывах ущелий. Мрачно, бесплодно, дико было в этом краю, где некогда спасались от людей древние аолы.
– Когда-то горы были покрыты растительностью, - сказала Аэлита, - здесь паслись стада хашей, и в ущельях шумели водопады. Тума умирает. Смыкается круг долгих, долгих тысячелетий. Быть может, мы - последние: уйдем, и Тума опустеет.
Она замолчала. Солнце закатилось невдалеке за драконий хребет скал. Яростная кровь заката полилась в высоту, в лиловую тьму.
– Но сердце мое говорит иное. - Аэлита поднялась и пошла вдоль обрыва, поднимая клочки сухого мха, сухие веточки.
Собрав их в край плаща, она вернулась к Лосю, сложила костер, принесла из пещеры светильню и, опустившись на колени, подожгла травы. Змеиный хвост дыма взвился кверху.
Где-то среди теряющихся в темноте скал раздался пронзительный крик, и с утеса сорвалась крупная тень. Лось вздрогнул.
– Не бойся, Сын Неба, - это всего лишь испуганный ихи, - успокоила его Аэлита. - Он не причинит нам вреда.
Лось машинально проследил в черном небе силуэт хищной птицы и тяжело вздохнул.
– Тебе плохо, Сын Неба, - прошептала Аэлита. - Почему? Скажи мне…
Лось не ответил, завороженно глядя на встающую над блестящим льдом остриями скал мрачную красноватую звезду.
Ее недобрый взгляд будил в нем смутное беспокойство.
Аэлита опустилась перед ним на колени. Ее грудь взволнованно дышала под черными складками платья, бледное удлиненное лицо чуть подрагивало, слегка приподнятый нос и мягкий рот были по-детски нежны. Огромные, полные печали глаза искали ответа, манили, тянули в свою глубину.
Прошли долгие минуты. Потом, будто очнувшись, Аэлита заговорила.
– Я должна рассказать тебе… - голос ее прервался, - прежде, чем ты покинешь меня. Ты уйдешь, я знаю, но, может быть, прежде, чем нас разлучат…
– Кто?! - с недоумением и тревогой воскликнул Лось.
