По тому, как у Бурнетти задергалась щека, было видно, что хладнокровие начало покидать его.
– Но вам не удастся уже стать журналистом. Я подыщу вам иную должность. Хотите санитаром в госпитале?
– Какое это имеет значение! Я буду благодарить вас, господин генерал!
– Позовите сюда Мартина Клея и уборщицу! - заорал вдруг генерал. - И всех сотрудников лаборатории!
– Господин генерал, вход в эту комнату им запрещен, - попытался остановить его Мондиал.
Лицо Бурнетти налилось кровью: - Выполняйте! - рявкнул он.
И пока Кристи собирал народ, генерал вне себя от ярости твердил Пэну:
– Сейчас вы поймете, господин Муррей, чего стоит ваша вторая жизнь! А потом мы проверим, вспомните ли вы об этой сцене.
Скоро комната заполнилась до отказа. Кристи подвел к генералу Мартина Клея и пожилую чернокожую старушку.
– Клей, - обратился к нему генерал. - Тебе нравится эта старушка?
– Она добрая дама, господин генерал.
– Очень хорошо. У нас намечено провести важный эксперимент. Ты обязан жениться на этой женщине.
Лицо Клея не дрогнуло. Он лишь ненадолго застыл в оцепенении, потом смиренно ответил: - Если это так важно, господин генерал.
– Очень важно. Раздевайтесь! Идите в соседнюю комнату.
Клей покорно начал расстегивать куртку. Многие сотрудники потупили глаза.
– Вам нравится унижать подневольных людей? - пошутил Муррей. - Но вы унижаете себя, господин генерал. Все ваши сотрудники теперь будут знать, кто вы!
– Отставить! - вдруг завопил Бурнетти. - Всех вон отсюда!
Лаборатория вмиг опустела.
Генерал подал команду Кристи: - Давайте, Поль.
Кристи включил установку. После легкого щелчка тело Пэна слегка дернулось, складки на лице разгладились. Он уронил голову и начал тихо всхрапывать.
– Он что, заснул? Несколько необычно.
Кристи нажал кнопку, скобы разжались, и Пэн вывалился из кресла на пол. Потом медленно поднялся, стал тупо рассматривать лабораторию.
– Как вы сюда попали? - строго спросил его Мондиал.
Пэн посмотрел на него, потом удивленно пожал плечами.
– Кто вы и откуда?
Пэн мучительно напряг память.
– Вспомнить не могу…
Он подошел к генералу и долго всматривался в его лицо.
– Ну что же, господин Мондиал, - поспешно проговорил Бурнетти, - вы обратите этого писаку в нашу веру, а мы с Полем в штаб, на прямую связь с министерством.
Роберт Мондиал вышел проводить генерала и Кристи. Пэн подобострастно глядел им вслед, выражая покорно-преданным лицом искреннее желание угодить им.
Дверь за ними закрылась.
Лицо Муррея потухло. Он стоял неподвижно, потом огляделся и медленно пошел по лаборатории: никто его не останавливал. Тогда он вернулся и сел в кресло перед аннигилятором и, обхватив голову руками, застыл в оцепенении.
Тут вошел Мондиал, увидев присмиревшего Пэна, подошел к нему, тронул его за плечо:
– О, господин Муррей! Неужели вас так огорчает пребывание у нас?
Пэн поднял на него осторожно взгляд: - Простите, я вас не понял?
– Не дурите, господин Муррей!
– Как вы сказали? - испугался Пэн.
– Вы что? Забыли даже меня?
– Нет, нет! - послушно проговорил Муррей. - Я вас знаю. Но что-то со мною случилось.
– Вы полагаете, что я проверяю надежность аннигиляции, не так ли? - засмеялся Мондиал. - Мы с вами пошутили!
– Да-да, спасибо, - закивал журналист.
– Чего же вы прикидываетесь? Вы на самом деле что-то забыли?
Пэн внимательно посмотрел на него: - Мне кажется, что я вас вижу впервые.
– Меня зовут Роберт Мондиал.
– Роберт Мондиал, - повторил Пэн. - Да-да, господин Роберт Мондиал, да-да, Роберт Мондиал…
Мондиал снял очки, приблизился -к журналисту, осмотрел лицо.
Затем, машинально протирая очки, он подошел к установке и начал внимательно рассматривать ее. Снова вернулся к Пэну.
– Не знаю, господин Муррей, может быть, произошла трагическая ошибка… Вы, журналист Пэн Муррей, проникли к нам, на военную базу, как представитель министерства. Здесь ведутся запрещенные опыты над людьми. Вы знаете, что с помощью этой установки их лишают памяти. Это называется аннигиляцией. А потом внушают нужную информацию. Так происходит насильственное изменение мировоззрения,волевых установок. Вы хотели об этом написать. Командующий базой генерал Бурнетти как-то узнал ваши подлинные цели и хотел подвергнуть вас аннигиляции. Но я решил спасти вас и оставил установку без заряда. Даже предупредил вас запиской. В ваших интересах не притворяться, - Мондиал смолк, но и Пэн не отвечал. - Я вас не провоцирую. Неужели вы такой великий актер? Играть больше не надо! Кроме меня, никто не знает о ложной аннигиляции.
Муррей потряс головой и тихо сказал: - Я верю вам.
– Ну то-то же! Вы великолепно соображаете, люди, лишенные памяти, на вашу логику не способны! - Мондиал широко улыбался, видя, что на него уже смотрят внимательные, добрые глаза.
