Костер догорел. Опустив уллу на колени, Аэлита глядела на угли — они озаряли красноватым жаром ее лицо.
— По древнему обычаю, — сказала она сурово, — женщина, спевшая мужчине песню уллы, становится его женой.
Медно-красное закатное солнце запуталось в ветвях тополей, затихло, повисло в них, словно в гамаке. Жара спала. Делать ничего не хотелось. Я блаженно растянулся на лугу вдали от поселка, наслаждаясь дурманящим вечерним воздухом, сотканным целиком из запахов цветов и трав.
— Лежишь? — ехидно, как мне показалось, спросил Игорь.
— Лежу, — ответил я, не открывая глаз.
— Ну-ну, — усмехнулся он. — А я луг поливаю. Не возражаешь?
— Нет, — сказал я грубовато, давая понять, что в данный момент не намерен слушать его болтовню.
— Ловлю на слове, — засмеялся Игорь. — Потом не обижайся!
Я не успел сообразить, что он этим хотел сказать. Уже через пять секунд, насквозь мокрый, я выскочил из-под не очень теплого душа.
— Черт! — выругался я, глядя на медленно уползающую арку рельсового широкопролетного комбайна, под палубой которого мутной пеленой висел занавес из мириадов мельчайших капелек воды.
— Это тебе так с рук не сойдет, — процедил я сквозь-зубы и с завистью и прытью, какой уже давно не замечал за собой, понесся к ближайшей опоре — башне универсального комбайна. Заскочив на площадку подъемника и нажав клавишу скоростного подъема, я попытался выжать свое одеяние. Куда там!
— Сейчас ты у меня попляшешь! — бормотал я, выливая воду из туфель. — Сейчас я тебе устрою веселую жизнь!
Выскочив на палубу комбайна, я ткнул пальцем кнопку вызова кабины управления и, не ожидая, пока кабина преодолеет разделяющие нас 250–300 метров, помчался ей навстречу, гулко гремя по железу пола хлюпающими туфлями.
Влетев в кабину, я растерянно осмотрелся и перевел дух.
За пультом оператора сидел кибер-комбайнер. При моем появлении он развернул на 180 градусов круглую, как арбуз, голову и уставился на меня.
— А где Игорь? — выдохнул я.
— В поселке, — невозмутимо ответил робот.
— Как в поселке? Но ведь…
Я осекся, поняв, в чем дело.
— А почему ты, собственно, заговорил его голосом? — с угрозой спросил я, надвигаясь на кибера.
— Так захотел Игорь…
— Ах вот как! — взорвался я. — Игорь захотел! Водой ты меня тоже облил по его желанию?!
— Нет, но ты же не возражал.
Я зло сплюнул и повернулся к выходу. Уже в дверях спросил: — Чем Игорь занят в поселке?
— Учит кибера номер 36 петь под балалайку.
— Что?! — застрял я в дверях. — Что ты сказал?
— Учит кибера номер 36 петь…
— А… — я не знал, что и сказать. — А… почему именно его? Почему не тебя, к примеру?
— Он говорит, что у меня нет слуха. И у других тоже. Один только «тридцать шестой» с музыкальными задатками.
«Придется с Игорем расстаться, — бушевал я внутренне, спускаясь на землю. — Мало того, что он сам терроризирует меня своими ежедневными выходками, манерами и песнями, он еще и киберов этому обучать вздумал!» Можно было вызвать ионолет, но в порыве злости я забыл о нем и пошел в поселок пешком. Всю дорогу я обдумывал, что ему сейчас скажу.
Игорь мне не понравился сразу. С первого взгляда. Две недели назад, когда мой напарник агроном-программист уехал в отпуск, Игоря, студента-практиканта факультета агропрограммирования АСХИ, направили на два месяца на нашу плантацию.
