Теперь всегда он будет видеть эту танцующую фигурку любимой. Нет, всем проектам Института будущих поколений он предпочтет только — проект Гименея. И плевать он хотел на привычки и понятия современного общества, которому, кажется, пришлась по душе идея выращивания людей в колбе по заказу.
Он украдет Элину у этого холодного, бездушного, разучившегося любить Института. Он ее похитит, уговорит, улестит, зацелует, а может быть, умыкнет, как разбойник, вопреки всем правилам и запретам. Да, он возьмет машину и поедет сейчас за Элиной, чтобы похитить ее и запереть в своей комнате!
Если его разоблачат? Поймают и осудят? А Элину освободят? Что же делать? Нет, нет! Он увезет ее за город! Да, похитит и силой увезет за город, а там спрячет в доме, запрет на замок и станет держать до тех пор, пока она не родит ему сына.
Но это безумие! Их все равно найдут! Элину освободят, а его осудят.
Что же делать?
«Помоги мне, Гименей!» — сказал Виктор вслух.
Думаете, легко работать регулировщиком?
Рычащий поток машин с утра до вечера. Бесчисленные «Жигули», «Волги», менее престижные «Запорожцы» и несравненно более — иномарки волшебных форм и красок.
Автомобиль не роскошь, а источник загрязнения окружающей среды. Выхлопные синие дымы, запах бензина всех сортов, капли масел на нагретой мостовой…
Мечущиеся фигуры отважных нарушителей-пешеходов, нервирующий скрип «мертвых» тормозов и визг протекторов.
И каждому надо успеть свистнуть, каждого нужно оштрафовать, а перед тем выслушать оправдания — аргументированные или просто убедительные. Выслушать, а потом оштрафовать — порядок есть порядок. Автомобиль не роскошь, а одна из причин заболевания сердечно-сосудистой системы…
Вот здесь, посреди ревущего потока, на островке сомнительной безопасности, Сеня встретился с Федором. Вначале он ему свистнул и грозно помахал полосатой палкой, а когда нарушитель виновато приблизился, узнал:
— Федор!
— Сеня?
— Вот встреча! Столько лет!..
После того как немного рассеялась пыль, выбитая из одежды дружескими хлопками, Федор пригласил зайти к себе — жил, оказывается, совсем рядом. У Сени дежурство уже заканчивалось — тоже как нельзя кстати.
Квартира у Федора хорошая — о трех комнатах и с голубым санузлом. И сам Федор выглядел как человек, у которого все в жизни хорошо да гладко. Везучий он, с самого первого класса везучий.
Зашли, выпили понемногу за встречу. Говорили о бывших одноклассниках. Как кто.
— Ну а сам-то как живешь? — спросил наконец Сеня, и Федор сразу погрустнел, нахмурился.
— Как тебе сказать, — ответил он, — все вроде нормально, а фактически…
— Вот-вот, — поддакнул Сеня, погрузившись в свои собственные раздумья. — С виду все хорошо, а покопаешь…
— Понимаешь, Сеня, — сказал Федор, — иной мне позавидует. На работе ценят. За последний год повышают второй раз, — Второй раз за год? — удивился Сеня и тоже немного позавидовал. — Способный ты, Федя, человек!
— В том-то вся и беда, — пожаловался Федор. — Только, понимаешь ли, присмотришься на новом месте, свою струю найдешь, увлечешься, бац — и повышают. А я тебе откровенно скажу: сидел бы и сидел в своей лаборатории. Мы, брат, такое там начали! Представляешь, Сеня, прокладываем дорогу в подпространство. Это пока секрет, ты никому не говори.
— Так откажись!
— Не могу. — Федор вздохнул, повертел перед глазами рюмку. — Моральная ответственность. Доверие коллектива не имею права не оправдать. И жена… Зарплата, понимаешь, тоже повышается.
— Мне бы твои заботы, — уныло сказал Сеня, махнул рукой и выпил. — Все у меня как-то не так сложилось. Затянули будни серые — не вырвешься… Утром будильник — дзинь! — я его под подушку, а вставать все равно надо. Проглотишь бутерброд, бегом на работу. Прибежал вовремя — хорошо, опоздал — плохо. Вся диалектика… Потом целый день на дежурстве — сам видел — машины, гарь, нарушители, штрафы, дым, грохот… А вечером в обратном порядке. Суета. До того устал, Федя! Покоя хочется, тишины.
Сеня запнулся раздумывая: сказать или нет? Потом решился.
— Я, Федя, знаешь ли, стихи пишу.
— Это интересно! Почитай!
— У меня их пока немного. И с собой нет. Когда писать? Не на посту же… Покой и время, где их обретешь? Разве что на пенсии. А до пенсии — фью-и!
Сеня вздохнул и повесил голову.
— Так, так, — сказал Федор. — Ты это все серьезно? Или короткая хандра?
— Эта хандра у меня уже года три. Не туда я ступил с самого начала. Не той ногой. А возвращаться поздно.
Федор смотрел словно бы сквозь него, сосредоточенно обдумывая что-то.
— Ты женат? — спросил он после короткого молчания.
— Нет, не случилось как-то. Да я и не тороплюсь.
— Хорошо.
— Это тоже еще как сказать, — возразил Сеня.
— Я не об этом. Погоди, не мешай, я думаю.
— Пожалуйста, — пожал плечами Сеня и налил себе еще рюмочку.
