— Не переживай. Она прошмыгнула вот в ту расщелину, я заметила. Если там нет второго выхода, она от нас никуда не денется.
Они подплыли к ложбинке в скале, куда скрылась рыба, и Стае с трудом втиснул туда голову. Ничего не увидел — словно густой черной нефтью залило стекло шлема.
— Ни зги не видно, — сообщил он Наташе. — Мрак кромешный.
— А ты посвети, — Наташа вложила ему в ладонь неширокую трубку съемочной камеры. Стае пытался просунуть руку рядом с головой, но безуспешно, рука не проходила.
— Тьфу ты! — досадливо буркнул Стае.
— А давай я попробую, — предложила Наташа. — У меня габариты поменьше.
Стае уступил девушке место. И действительно, вытянув руку с камерой перед собой, Наташа по самые плечи вошла в расщелину.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Стае.
— Сейчас… — Наташа включила подсветку на камере, и белый луч, перечеркнув темноту, уперся в неровную каменную стену напротив. — Ой, до чего же здорово!
— Так не томи: снимай и рассказывай.
— Тут небольшой грот — метра три в длину, около метра в высоту.
— За камнями там ничего опасного не притаилось?
— Нет. Все просматривается. Чудовищ пока не видно.
Но живности полно, как в аквариуме. Крупнее всех наша приятельница, рыба-«лапша». Забилась в дальний угол и машет на меня плавниками. Гонит, наверное. Уйду, уйду, потерпи немного. И не бойся, глупая: это Кирсанов хотел тебя из станнера…
А я только сфотографирую.
— Наталья! — с шутливой суровостью оборвал ее Стае. — Зачем дискредитируешь эколога перед аборигеном?
— Считаешь, «лапша» понимает по-русски? Тогда больше не буду. — Наташа рассмеялась. — Лучше переключусь на других кайобланцев… Вот, например, в полуметре от моего носа шевелит длиннющими усами омар. Копия нашего. Только, видимо, еще больший домосед.
— А как ты определила?
— Он сидит на отвесной стене, у него вместо ног — присоски. На таких много не нагуляешь. Но клешни у него есть, причем бойцовая клешня, — граммов триста, не меньше. Ты любишь клешни омаров, Стае?
— Люблю. Средиземноморских. Синтезированные.
— Жаль, а я тебе его хотела подарить. Ну, раз так, пусть сидит себе дальше. Еще тут стайка барабулек с палец. Видел бы ты, какую акробатику они вытворяют на свету…
— Наверное, не нравится.
— Не нравилось бы — не бегали за лучом как привязанные. Скорее они дают концерт в честь пришельцев, то есть нас с тобой… Еще улиток на стенах полно. Ракушек мелких. А в левой стенке трещина узкая, из нее глаз растет.
— Как «глаз»?! — опешил Кирсанов.
— Ну как, вот так: обычный глаз, пуговкой. И покачивается на тонком стебельке.
— Глаз один?
— Один.
— А он не подмигивает, нахал?!
— Увы. Страсти в его взгляде незаметно. Скорее — печаль. Скучно ему тут, сиротинушке, тоскливо.
— Наташа, а в трещину к сиротинушке никак не заглянуть? — сгорая от любопытства, поинтересовался Стае. — Должен же быть у глаза хозяин.
— Нет, Стасик, никак. Не достану.
— Жаль, — вздохнул Стае.
— Да, забыла, еще тут есть кораллы, тоже веточками, как на дне, но совсем тонкие.
— Странно, — удивился Стае, — кораллы — и в пещере, в полной темноте. Ну да ладно, дома разберемся. Вылезай.
— Сейчас, только сниму еще разочек… — Наташа снова обвела грот камерой, стараясь, чтобы ничто не укрылось от пытливого ока прибора. Тщательно отсняв содержимое в пещерке, Наташа выключила подсветку. — Иду! — сообщила она, решительно взмахнула ластами и… не сдвинулась с места: обратного хода ласты не давали. Наташа попыталась извлечь из расщелины хотя бы руку, но для этого ее надо было согнуть, и тогда локоть задевал за внутренний край прохода. Наташа попробовала оттолкнуться свободной рукой, однако и это оказалось невозможным — чтобы оттолкнуться, требовалось поднять руку, а чем выше рука поднималась, тем плотнее плечо закупоривало расщелину. Наташе вдруг стало страшно. — Стае! — вскрикнула она, и в ответ услышала его смех. Страх тут же прошел. Она представила, как неуклюже, наверное, выглядит она со стороны: пробкой застрявшее в камнях туловище, нелепо болтающиеся ноги…
— Прекрати смеяться, — потребовала она. — Лучше вытащи меня отсюда.
Стае взял ее за лодыжки, коротко рванул — и освобождение состоялось.
Машинально, словно отряхивая с себя невидимую пыль, Наташа провела ладонями по шлему и плечам скафандра. Хотела сказать Стасу что-нибудь сердитое, ко, поглядев в его добродушное, такое милое от ямочек в уголках рта лицо, только покачала головой.
— Ну и вредный же вы тип, Станислав Викторович, — произнесла она с улыбкой. — Что будем делать дальше?
— Не устала?
— Нет, конечно!
— Тогда еще часочек поплаваем — и назад.
Они не спеша двинулись дальше, поминутно останавливаясь, чтобы запечатлеть очередного экзотического обитателя моря, полюбоваться необычной водорослью, рассмотреть причудливый коралл. Они плыли без ориентировки — кольцевая форма подводного скалистого островка-атолла, куда совершил вынужденную посадку дисколет, не позволяла сбиться с пути и заблудиться.
