Впереди по берегу, сколько охватывал глаз, — и позади, когда я оглянулся со страхом, в бесконечной дали по берегу одна за другой в шахматном порядке были расставлены Машины — мои Машины Времени. Тысячи Машин, миллион!
Не помню, как я сполз со скалы, может быть, спрыгнул? Может, хотел погибнуть? Но единственной мыслью моей было, что я уже погиб. Сошел с ума — было бы еще полбеды. Меня поразила стройность, математическая точность рядов, по которым выстроились Машины.
Я разом понял, что это не мир морлоков, укравший когда-то мою Машину. Не скупясь, кто-то дал мне взамен одной миллион Машин.
Но когда я добрался до первой из них и хотел вскочить в кабину, я ощутил пустоту. Промчался сквозь Машину, подбежал к другой и эту пробежал с ходу, хотя позади они стояли по-прежнему.
Дикий страх охватил меня, ярость. «Зачем? — кричал я. — Кому это нужно?» Метался, хотя и чувствовал бесполезность этого, от одной Машины к другой. «Отдайте!» — кричал, осознавая, что среди этого скопища есть моя, единственная Машина, но мне не найти ее до второго пришествия.
— Отдайте! Слышите вы? — потрясал я руками, не сомневаясь, что это дело злых сил. — Зачем вы меня испытываете?
В ответ тишина и легкий электрический шорох.
Сколько времени я метался, бросал камнями в призрачные машины? Сколько еще и что кричал? Отчаяние, усталость взяли свое, я свалился на песок в беспамятстве.
Проснулся от боли — руки и ноги свело от неудобной позы.
Берег был тих и пуст, в полумиле от меня стояла Машина.
Еще более обезумевший от радости, я бросился к ней, вцепился в станину, как в постоянный надежный якорь, и только тогда стал приходить в себя. Неужели это был сон? — мне становилось совестно за свое поведение, крики. Нет, это не было сном.
Стыд обжигал меня, я вел себя, как павиан в зоопарке. Что обо мне подумают те, могущественные, которые — я в этом не сомневался — существуют в мире Архея? Но зачем они устроили маскарад?…
Может, вскочить в кабину и дать задний ход? Но это было бы бегством. Капитулянтством и трусостью. Во мне заговорил исследователь. Надо понять, что случилось и почему так случилось.
Ответа на вопрос не было.
А может быть, ответ ждать рано? Может, должно пройти какое-то время, прежде, чем ответ будет? Ведь силы вовсе не злые — вернули Машину. Стоит остепениться и подождать? Ожидание еще никому не приносило вреда.
Подкрепившись, я залез на всякий случай в седло и стал ждать.
Прошли сутки. Но они не прошли для меня даром. Мир, который я наблюдал, был в движении — океан, скалы, воздух. Вот на гладь океана легло сияние, взморщилось и вдруг поднялось вереницей домов — целый проспект. Дома менялись, менялся проспект — то становился улицей средневекового города, с притиснутыми друг к другу домами, остроконечными крышами, то проспект раздвигался, давая простор машинам, то мгновенно преображался в площадь — пустынную, ночную, или же заполненную людьми. Кажется, слышен был говор толпы, шарканье ног.
Разом видение исчезало, выдвигался какой-то цех, с бесконечно поднятой крышей и сигарообразными лежащими в ряд баллонами; то вдруг вырастал лес, преобразовывался в поле, в пашню.
В скалах поднимались башни, маяки, неведомые столбчатые конструкции, уходящие в небо. То вдруг море выплескивалось на сушу, голубело, и по нему шли белые корабли.
Все происходило под тихий шелест. Словно шел дождь. Но когда я снимал шляпу, волосы мои потрескивали, в пальцах кололо, — воздух до предела был насыщен энергией.
В один из таких моментов я спросил:
— Что это?
И получил ответ:
— Ты видишь жизнь, Путешественник.
Голос прозвучал рядом. Нет, не голос, не шепот — мысль вошла в меня и прозвучала в мозгу.
Я почему-то не удивился. Может быть, ждал — вот-вот заговорят со мной.
Я спросил: — Разве это жизнь?
— Наша жизнь, — ответили мне. — В человеческом понимании — это преджизнь.
— Электрическая? — догадался я.
— Электронная.
— И эти видения?
— Не обращай на них внимания. Это от избытка энергии.
— А миллион машин? — вспомнил я трагическую ночь.
— Забава. Каждый может делать что хочет.
— Каждый? Кто же вы?
— Мы океан, воздух, небо. Мы — все и во всем.
— Непонятно, — сказал я, действительно ничего не понимая.
— Мы ждем своего времени, — ответили мне еще более непонятно. — Наш мир угасающий. Мы родились от взрыва вместе со звездами и планетами. С тех пор прошли миллиарды лет. У нас своя эволюция. Медленная, но постоянная. Мы живем за счет космического излучения, которое в вашем веке назовут реликтовым. Оно сходит на нет. Вместе с ним угасает и наша жизнь.
— Почему вы все это знаете? Предвидите будущее?
— У нас абсолютное знание.
— Для меня это непонятно.
— Но вернемся немного. Излучение угасает. Мы должны погибнуть или приспособиться к новой жизни.
— Какой?
— Вашей.
— Органической? — спросил я.
— Да, той, что вы называете органической.
— Возможно ли это?
— Эволюция говорит: да. Мы войдем в каждую вашу клетку, в мозг и продолжим существование.
— Каким образом?
— Электрическим потенциалом.
— Да…, — вспомнил я о биотоках, об электрическом поле, создаваемом мозгом.
И получил пояснение: — В каждой частице мозга мы будем существовать.
