Я кинулся было к шефу: «Спасайте, выручайте, не хочу быть пожизненным кроликом, заберите третью сигнальную, отдайте мою личность». Но, в сущности, я заранее знал, что он ничего не может сделать. Как отобрать у человека талант? Испортить мозг лекарствами? Но кому нужен жених с испорченным мозгом?
Есть, конечно, средство, я и сам догадывался. Талант можно засушить бездействием. Год не пускать в ход лобастую голову, два, три не думать об уравнениях, графиках, учениках, о людях вообще, отучится она вырисовывать потоки с дельтами и меандрами. Можно, например, возродить детскую свою мечту, закинуть за плечи рюкзак с этюдником, выйти из дому пешком, взять курс на Верхнюю Волгу, Ильмень и Ладогу, вглядываться и радоваться, рисовать цветочки и кочки, ветки и морщины коры, этюд за этюдом, альбом за альбомом «Живописная планета». Можно и не рисовать даже, в каком-нибудь заповеднике обходить просеки летом и зимой, проверять «пушисты ли сосен вершины, красив ли узор на дубах», и радоваться, что кто-то перевел на Луну еще один завод, освободив сотню-другую гектаров для сосен и дубов.
И лет через семь, выдержав характер как библейский Иаков, приду я к своей Рахили с докладом: «Маша, я совершил подвиг долготерпения, я достоин тебя, мне удалось поглупеть».
Так, да?
Не хочется.
Жалко мне расставаться с глобальными задачами, решающимися в переплетении цветных линий, жалко спаянной нашей четверки «Четверо против косности», жалко бросать будущие дела и сегодняшнее срочное: «Земле зелень — Луне дым».
Пусть земное небо будет чистым ради чистой наследственности детей!
Чтобы сохранить Землю, надо изменить Луну — менять, чтобы сохранить. Вот какая диалектика.
Чтобы сохранить человечество, надо менять человека, — такая моя правда.
Но кто меняется, тому изменяют — это правда Маши.
У Маши — своя, у меня — своя.
Чья правда правдивее?
Вода в этом озере темная даже в солнечные дни, и мне не удалось увидеть дна. Хотел было спуститься по крутому склону к самому берегу, но друг крепко сжал мою руку и так выразительно покачал головой, что я невольно задумался: уж не верит ли он сам в эту историю? Нас ждала машина. Он торопил меня. Я заметил, что поступает он нелогично: сначала рассказывает об озере небылицы, везет меня сюда, не жалея бензина, а потом вместо купания мы снова оказываемся на грунтовой заброшенной дороге и до шоссе — двадцать миль…
— Сказочное место, — сказал я. — Готов поверить легенде.
Однако паломников и туристов тут не видно. Чем объяснить этот местный парадокс?
— Знаешь, здесь другие люди. Не могу привыкнуть… Многих из них интересуют совсем другие мифы и легенды.
— Какие же?
— Характерный вопрос. Разумеется, это легенды о счастье, о любви, о бизнесе. Некоторые, правда, испытывают тягу к чудесам, но она какая-то особенная: нужны самые простые, яркие эффекты, понятные, что ли… Нет у них, видимо, времени на размышления.
— Странно, что ты сам проявляешь к этому интерес намного больший, чем англичане.
— Ты прав. Но здесь я встретил все же двоих, кому дано поверить. С одним из них я тебя познакомлю.
— Почему ты против купания в озере? В самом деле боишься, что это правда?
— Не знаю. Я был здесь трижды. Конечно, поверить невозможно. Но близится день, когда она должна вернуться… Так считает Тони Кардью.
— И ты думаешь, Морег вернется?
— Сказка, конечно. Но…
— Она вернется?
— Да. Согласно легенде. Она вернется к людям. И в руке ее ты увидишь букет ослепительно белых цветов. Будешь считать эти цветы — и насчитаешь ровно десять, с них будет капать вода, ведь цветы растут на дне озера… И тебя поразит красота Морег. Ясно?
— М-да… в этом что-то есть. Почему же мы не искупались в озере?
— Навязчивая идея… Вот и шоссе.
— Ты же знаешь, что я коллекционирую моря и озера, в которых купался. Купался я в Красном море, в Японском, в Северном, в Средиземном, не считая уж внутренних морей и озер. В Армении в апреле плавал в озере, которое называется «Глаз мира». Вода там такая, что никакой Севан в сравнение не идет.
— Ладно. Скажу. Видишь ли, моя профессия предполагает известную долю наблюдательности… Так вот, осталось десять дней до сказочного, казалось бы, события. А ты помнишь, что должно произойти сегодня?
— Что же?
— Но я же рассказывал тебе!
— Ах, да, это, кажется, про цветы… постой-постой, ведь мы могли бы увидеть их! Так?
— Нет, не так. Придется тебе внимательно прочесть известную тебе книжицу. За десять дней до появления Морег в волнах озера покажется один только белый цветок. Там, на дне она собирает свой букет, и один из цветков выскользнет и всплывет на поверхность.
— Выходит, она собирает букет десять дней? Не много ли?
— Не забывай, что время там течет иначе. Это же сказка.
— Сказка. Но ты говоришь так серьезно, что в голову приходит…
— Прочти легенду! Мы ведь не случайно приехали сюда в этот день. Морег подарит букет свой тому, кто был сегодня на озере.
— Ну знаешь ли… Еще вчера это считалось у нас с тобой просто прогулкой.
— А сегодня эта поездка уже не считается таковой.
— Почему же? Что произошло?
