В 1717 году Ломб отправился в Ливорно. Нечего было и думать проникнуть в здание фабрики, оно охранялось надежнее военного полигона нашего времени. Но были люди, которые имели туда доступ. Это священники. Представь себе, Ломбу удалось подкупить одного из патеров. Вскоре у него в руках оказались эскизы машины. Но оставлять их у себя — значило подвергаться смертельному риску самому и подвергать такому же риску священника. Ломб немедленно упаковал эскизы в партию шелка, предназначенного для отправки в Англию. Стоило это немалых денег, но цель оправдывает средства. Едва Ломб собрался отплыть в Англию, его проделка стала известна одному из Кустодиев фабрики — так называли и сейчас называют в Италии сторожей. Быстроходный итальянский бриг отправился в погоню за кораблем Ломба. В районе Ла-Манша бриг нагнал Ломба. Ломб отрицал свое участие в конфиденциальном разговоре с итальянским капитаном. Обыск его каюты ничего не дал. Двух слитков золота хватило, чтобы откупиться. Капитан заявил экипажу, что они догнали не тот корабль, и им следует продолжать погоню. Естественно, тот, другой корабль, за которым пустился в погоню итальянский бриг, настигнут не был, и экипаж с радостью узнал о том, что скоро увидит Ливорно. Бриг отправился к берегам италийским. Этим бы все и кончилось, если бы Джон Ломб не принялся тотчас по возвращении в Англию устанавливать машины, изготовленные по итальянским эскизам. И вот уже близ Дерби, на речном острове, возвышалось удивительное по тем временам здание: длина его была сто семьдесят метров, оно насчитывало шесть этажей и четыреста шестьдесят окон. Зрелище, прямо скажу, небывалое для доброй старой Англии. Огромные машины автоматически наматывали пряжу на мотовила. Мотки шелка стали поступать в продажу.
Прошло два-три года, и предприятие, основанное Ломбом, принесло немалую прибыль ему и его брату Томасу Ломбу. Джон готов был забыть свои итальянские похождения. Но в Ливорно вспомнили многое и о многом догадались. Капитан итальянского брига был заточен в темницу, и дальнейшая судьба его неизвестна.
За ним последовала добрая половина экипажа. Торговый корабль итальянцев пристал вскоре к причалам Темзы. Двое итальянцев, закутанных в плащи, сошли ночью с его палубы на берег. Больше их на корабле не видели. Через месяц они нашли фабрику Джона и Томаса Ломбов на реке Дервент. Им удалось проникнуть на остров и убедиться, что машины там работают такие же, как в Ливорно. Участь Ломба была решена. Прошло некоторое время, и он был отравлен.
— Сегодня.
— Я помню.
— Пора собираться.
— Но я еще не совсем проснулся.
— Разрешаю спать в машине.
— А завтрак?
— Предусмотрено. Ты что, в самом деле раздумываешь, ехать или нет?
— Нет… Дай мне полчаса.
— Только двадцать минут. Жду в машине.
— Ладно.
Спорить о десяти лишних минутах, когда речь шла о десяти или двадцати пропавших годах! Однако в нашей памяти зияют иногда провалы в месяцы и годы, а короткие минуты незабываемы, волнуют нас, заставляют как бы снова и снова переживать их.
Шотландский феномен почти отождествляет время со сказочными персонажами — прием универсальный, хорошо знакомый по другим легендам и сказаниям. Но если на Шотландском нагорье действительно работает исстари удивительный механизм времени?
Если здесь человек может пропасть, а потом вернуться — десять лет спустя? Или даже двадцать лет спустя? Объяснить это народные мудрецы не в состоянии. Их дело — сложить легенду.
И пусть в ней будут названы виновники — эльфы и феи, заклинатели времени.
Шотландский феномен времени. Странно, что о нем никто не писал всерьез, как, например, о Бермудском треугольнике. Но он существует. Да, люди исчезали. Потом возвращались. Есть полярные сияния. Есть на земной поверхности аномалии и пересечения магнитных меридианов, пусть воображаемых. Есть жерла вулканов, есть гигантские вихри в океане. Есть разломы в земной коре. Есть даже естественный атомный реактор, который создан самой природой без участия человека. Есть и Шотландский феномен. Пора задуматься над этим. Есть над чем поломать голову, пока друг выжимает на спидометре сто тридцать без малого.
Заправочная станция. Батурин протянул открытку с видом озера, открыл дверцу, отошел рассчитаться за бензин.
Оказалось, это не открытка. Просто любительский снимок.
Несколько слов по-английски каллиграфическим почерком свидетельствовали, что снимок подарен Найденову Тони Кардью с дружескими чувствами и благодарностью за внимание к шотландским проблемам.
Нас тряхнуло на грунтовой дороге, на которую мы вскоре свернули.
— Что это? — спросил я.
— Ты что, не видишь?
— Озеро, то самое.
— Да. Присмотрись! Справа, видишь?
— Темное пятнышко. Голова тюленя. Впрочем, тюленей в шотландских озерах, кажется, не обнаружено. Прошу пояснить.
— Это водяной конь.
— Ну еще бы! Точнее, его визитная карточка. Не правда ли?
— Я не шучу.
— Да с чего бы нам обоим шутить на голодный желудок. Где в твоей колымаге спрятаны бутерброды?
— Открой эту дверцу.
