Машинная дрожь, от которой ездили по столику пустые грязные тарелки в каюте третьего класса и ныло в зубах, привела Холмова в сознание. Тотчас перед его глазами закачался увесистый кулак:
– Молчать… Раскроешь пасть - влеплю между глаз. По второму разу не проведешь, господин хороший. Чуть что - и к рыбам.
Холмов приоткрыл глаза. Он полулежал в углу, в помещении не больше кабины грузового лифта. Руки были связаны. Кулак ему показывал и грозил тот самый, примеченный еще на Невском, с треугольным носом. Другой агент - постарше, с лицом в грубых красных складках - молча курил и следил за Холмовым выкаченными водянистыми глазами.
– Где сейчас идет пароход?-пытаясь сориентироваться и пренебрегая угрозой, спросил Ростислав.
– У-у,-замахнулся агент.
– Брось, Никита,-лениво заметил старший,-лишь бы не шумел, а так пусть шлепает губами, это не беда.
Никита нехотя отошел и тоже сел.
– Уж больно прыток студентик,-сказал он с ненавистью,-опять, того и гляди, отчубучит невесть чего. Ух, я их в девятьсот пятом-то годе… Да и этого, Авдеич, я бы…
– Бодливой корове господь рогов не дает,- с насмешкой оборвал его Авдеич,- сходи лучше в буфет, принеси пару пива. Хорошее здесь, однако, держат пивко на “Мирликийском”.
Он бросил окурок в медную плевательницу, сильно отхаркался и сплюнул туда же; У Холмова гудела голова, однако ярость, кипевшая в нем после неудачи, после его бездарного промаха с изворотливым Макферсоном, придавала ему силы. Надо было исправлять допущенную ошибку.
– Мужики, вы хоть знаете, что помогаете американцу выкрасть русский военный секрет? - спросил Ростислав.
Агенты переглянулись.
– Заткни глотку,-грубо сказал Никита,-мы служим с разрешения управы, против властей никогда не шли.
Холмов, сопоставил эту фразу с другой - с оброненным агентом упоминанием о событиях девятьсот пятого года. Выходило, Авдеич с Никитой шпики, подсунуты Макферсону царской охранкой. Иначе откуда полицейский опыт и ненависть к студентам-революционерам? Но отсюда следовало, также, что в охранке знали о каждом шаге американца. Знали и не препятствовали сманиванию талантливых изобретателей Сикорского и Линдберга. Не понимали? Были “заинтересованы”?
И еще один печальный вывод сделал Холмов-Линдберг: вряд ли удастся перетянуть агентов на свою сторону. Нужно было, однако, готовить почву для следующего хода.
– Значит, с разрешения служите,- медленно заговорил он,-понимаю: начальство предложило - как отказаться… Тем паче Авдеичу осталось до пенсии тянуть годика двау у Никиты тоже заботы, хотя и другие. Служить ему еще, конечно, как медному котелку, да зато дома небось трое птенчиков с раскрытыми ртами…
– Четверо у меня было -одного бог взял,-выпучил глаза Никита, - да студент все знает!
– А АМСТЕК платит здорово,- продолжал Холмов,- так или не так?
– По четыре золотых Витькиных червонца каждое первое число,солидно подтвердил Авдеич,-на целых четыре рублика больше, чем у подпоручика армейского-с. Вот так.
– Ну, так слушайте. Когда французы бежали из Москвы, Наполеон - Наполеон! - приказал взорвать колокольню Ивана Великого. А она выдержала. Тогда он велел знак православной веры снять. И хотя император предлагал награду, никто из французов не взялся за эту грязную работу. А вот один русский вызвался, запросил три рубля, полез наверх и спилил крест.
Никита почесал за ухом.
– Три рубля, видать, тогда большие были деньги. А сейчас -пара сапогов,- заметил он.
– Ничего ты не понял, друг любезный Никита. Стало быть, не с твоей физикой об этаких материях рассуждать,- сказал Авдеич,-господин студент христопродавцами нас хочет выставить, укоряет нашей службой, в глаза тычет.
– Мы по закону деньги получаем,- ощерился Никита,- тоже защитник веры выискался..Он ведь, Авдеич, на бунт нас подбивает. Агитатор! Да он, наверное, иудей?
– Давно вижу студента скрозь аж до печенок. Однако пусть про высокие материи Излагает,-издевательски подмигнул Авдеич,-а то карты надоели, а еще ехать и ехать.
– Между прочим,-приподнялся на локтях Холмов,-того русского Наполеон приказал расстрелять. Предателям везде одна дорога. А вы никуда не денетесь.
– Поговори, поговори,-с ноткой угрозы сказал старший,-а мы послушаем.
– Никуда не денетесь. Я почему сразу спросил, где плывем, да с вами хотел по-хорошему договориться? Не знаете. Так знайте: у меня в ящике такая мина - полпарохода в клочья разнесет. Все вместе пойдем рыб кормить, и собачья ваша служба не понадобится больше,-со злобным торжеством закончил Ростислав.
У Авдеича побелели крылья сизого его носа. Никита заскулил:
– Господи, а я плаваю как топор.
Холмов прикрикнул на него, не давая опомниться:
– Беги к своему хозяину и скажи, что в сейфе мина с химическим взрывателем. Сейчас кислота уже переедает остатки предохранителя. Малейшее шевеление - взрыв. А нет, так все равно через некоторое время все взлетит на воздух.
Никита метнулся к двери.
– Да скажи, что только я могу снять мину,-крикнул ему вдогонку Холмов.
