Придя на работу, он спрятался в своей мастерской, но ничего не делал. Ему попалась газета. Стал читать одну статью. Писалось о женах-страдалицах, натерпевшихся от мужей. Строчки прыгали у него перед глазами, пот катился со лба, он достал платочек. За этим занятием его застала Светочка.
— Славик, тебе плохо? — Светочка интересовалась его самочувствием.
Он взглянул на нее, ища поддержки. Раньше он ни за что бы не принял помощи от Светочки. Теперь рад был ее сочувствию.
— У меня серьезный стресс, — признался он.
— Выговор? — удивилась Светочка. — За что?
— Не — производственный. — Он силился улыбнуться. — Поможешь мне?
Светочка ничего не обещала, но желала знать, что случилось.
Сердце его болезненно билось.
— Я прошу тебя, — залепетал он. — Выходи за меня замуж…
…Все видели, как из мастерской наладчика выбежала возмущенная Светочка.
После работы ему впервые в жизни не хотелось идти домой. Он пересек парк сначала вдоль, затем поперек, обошел кругом цирк, потоптался у театральной афиши. От тоски свернул в магазин.
За прилавком стояла грустная продавщица.
— Я как-то у вас простыню покупал…
— Ну и что?
— Бракованная…
— А я-то тут при чем?
— Вы не подумайте, дыр на ней нет. Внешне все в порядке. — Славик наклонился к продавщице. — Но она теперь норовит замуж выйти.
Продавщица засмеялась:
— Постельное белье обмену не подлежит.
Безуглов понимал, что простыню не обменять. Постоял у прилавка.
Хотел купить новую простыню, но…
Если бы он притащил домой еще одну простыню или несколько, все вышло бы по-другому. Но он не притащил. Не было в продаже.
Соседки смеялись на кухне.
Простыня лежала перед зеркалом, перед ней — новенькая косметичка.
Простыня была еще сырая.
— Выстиралась? — желчно усмехнулся он.
— Да. А что?
Вид у нее был благоухающий.
— Ты во многом преуспела, — язвил Славик. — Тебе удалось получить паспорт. Ты, наверное, хочешь теперь прописаться? Так вот, не надейся. Для прописки нужно заявление квартиросъемщика, но я его не подпишу!
— Обойдусь без тебя, — колыхнулась она.
Славик вышел из дому и поехал к родителям. Не справившись о их здоровье, прошел в квартиру, сел посреди комнаты на табурет.
— Мама, я попал в беду, — уныло пожаловался он.
Мать погладила его по голове, как в детстве. Отец молча шевелил усами.
Слава признался, что с ним произошло.
— Что ж ты, намерен бобылем жить? — засопел отец.
— Пора тебе, сынок, жениться, — наставляла мать.
— Да не на простыне же! — закричал Слава.
— Вот заладил, — не поняла мать. — Простыня да простыня… Хозяйка будет…
— Мама, надо мной смеяться будут!
— Кто же это засмеется? — всплеснула руками мать. — Чай дети будут.
— Да я лучше повешусь! — Славик пулей вылетел из квартиры родителей.
…Весеннее солнце грело, и, глядя на расцветавшую зелень, он понял, что не повесится. Умереть у него не хватало силы воли.
— От судьбы не уйдешь, — сказал ему чей-то чужой и далекий голос, точно с небес, — Этой простыней тебя и накроют, перед тем как понести…
Владислав поднял голову и посмотрел в яркое весеннее небо.
Жить с простыней? О, господи! Пощади! А, впрочем, и без простыни не обойтись…
Возле дома он встретил растрепанную пенсионерку с задушевными глазами. Она возникла перед Безугловым, точно святой дух.
— А-я-яй, — качала она головой. — А на вид такой тихий, а скандалит. Мать и отец убиваются из-за тебя…
— Да идите вы! — недовольно буркнул Владислав.
— А-я-яй, — замахала руками пенсионерка. — С ума спятил!
— На тебя не похож, так уже и спятил!
— А-я-яй, — качала она головой. — В женсовете жалоба на тебя.
Славик не слушал ее. А дома у него простыня наводила порядок.
— Вот прибираюсь, — сказала она. — Приходил знакомый пододеяльник, мы с ним поболтали немножко.
Владислав не ответил и лег на голый матрац.
— Тебе неуютно? Не огорчайся, милый. А впрочем, черт с тобой…
Ночью ему снился кошмарный сон. Будто его заперли в тесной комнате без окон, без дверей. Всю ночь до самого рассвета в темноте перед ним летала мокрая, холодная простыня, норовя обнять… Но перед утром согрелся, натянув на себя сверху эту простыню.
— А я замуж выхожу, — услышал он на рассвете.
— Да, дорогая, — сквозь сон проговорил он.
— Ты не рад?
— Рад, дорогая.
— Я знала, что ты хочешь от меня отделаться, — донеслись до него ласковые слова.
Ему было тепло и уютно. И он ласково отозвался:
— Я на все согласен. Могу и жениться…
— Ты? — Она засмеялась. — А при чем здесь ты?
— А кто же еще? — пробурчал Славик.
— Да, я ухожу от тебя, милый, не горюй. Жалко мне тебя, да что делать…
Он почувствовал, как холодный воздух из форточки охватил его полуголое тело: стало зябко, тревожно и неуютно. Потом ему сделалось страшно. Утром следующих суток соседи обнаружили повесившийся труп Владислава Игоревича. Следствие длилось полгода, допросы, показания свидетелей не могли объяснить загадочной смерти серьезного человека.
— Рэнк, мой мальчик, вставай! — Голос матери сквозь сон слышался тихо-тихо.
Рэнк потянулся в кровати, протер глаза и сел. Пора собираться на работу, и мать опять встала раньше его. Как это у нее так получается?
