Позавчера он действительно очень красиво провел схватку с быкобоем, здоровенным хищником килограммов на триста живого веса (как раз под стать здешним быкам, достигавшим двух тонн массы и двух с лишним метров в холке). Он засек его метров за семьдесят. Пока зверюга готовился к прыжку, Глеб успел вычислить пару нервных узлов. И когда животное прыгнуло, Глеб, как стрела, сиганул ему навстречу, сбил его с траектории, на лету врезав по нервным узлам, а когда они оба рухнули на землю (полупарализованный быкобой и «обезьяна» Лан), он картинно впился в ухо хищнику и пару секунд трепал его, пока Аек не всадил в животное заряд из парализатора. Так что о его хитрых ударах никто и не догадался.
Транспортер въехал на пригорок и остановился. Глеб оторвался от воспоминаний, торопливо просканировал окрестность и… насторожился. В принципе все было в норме, напряженность АТ-поля и распределение по векторам вполне соответствовали бурной и дикой жизни местной саванны, но… где-то у висков и в лобных долях появилась какая-то странная тремоляция. Как будто где-то далеко, за пределами его чувствительности накапливалась какая-то угроза. Глеб сморщился. Эта гримаса была очень похожа на принюхивание, но на этот раз он не играл, при таком рисунке сокращений лицевых мышц кровоснабжение лобных и височных долей мозга резко возрастало, и это могло добавить еще пять — семь процентов чувствительности, но… ничего так и не засек.
Йола тут же заметила его настороженность. Она живо повернулась к нему и стала поглаживать его по щеке, приговаривая, будто занервничавшей собаке: «Хороший, хороший». Глеб отмяк, но беспокойство не проходило. Приехавшие разгружали приборы из транспортера. Аек, ворочая ящиками, ревниво поглядывал в их сторону, но молчал. Вчера он попытался было высказаться по поводу того, что столь здоровую «обезьяну» стоило бы выдрессировать для перетаскивания грузов, но Йола так на него взъелась…
Наконец Йола набросила поводок на ограждения транспортера, Затянула тугим узлом и соскочила с транспортера. Глеб дернулся было, но сел. Обезьяна узлы развязывать не умеет. Йола подошла к группе, обвешанной приборами, взяла у Аека свою долю, и все стали спускаться вниз по склону. Глебу ничего не оставалось, как поудобнее усесться на багажнике и уставиться им вслед. У самого подножия Йола оглянулась и махнула рукой. У Глеба трепыхнулось сердце, и ему сразу стало так хорошо, что все его тревоги показались ему глупыми наваждениями.
Они отошли больше, чем на полкилометра, когда Глеб вскочил на ноги от сильного всплеска напряженности АТ-поля. Локация по-прежнему не давала никакой опасности, но… его расширенные ноздри (он снова сморщился в своей специфической гримасе) явственно ощущали запах тревоги, как будто она была разлита в окружающем воздухе. Глеб нервно ощупал горизонт сузившимися от возбуждения зрачками. Он вдруг понял, что им надо немедленно возвращаться. Глеб дернулся, лихорадочно пытаясь найти выход и, так ничего и не придумав, заорал. Йола и остальные в этот момент как раз подходили к полосе высокой, почти в рост человека, и густой травы. Услышав его вопль, Йола затормозила и обернулась. И вдруг в этот момент где-то в глубине травы раздался рык быкобоя, потом еще и еще. И трава ожила. Огромное стадо шестиногих быков, голов в четыреста, разом встало в траве, перекрыв половину горизонта, и всей массой рвануло прямо на маленькую группку людей. Все оцепенели. Первым опомнился Аек. Он завопил, швырнул приборы на землю и, схватив за шиворот Йолу и Нояну, двух женщин, входивших в состав этой команды, рванул в обратную сторону, таща их за собой. За ним рванули мужчины. Но шестиногие гиганты стремительно набирали скорость.
