Благодаря удачному расположению город имел естественные укрепления в виде реки с высокими берегами, болот и оврагов. Самое слабое место было с южной стороны. Там псковичи вырыли глубокий ров. А из камня, добытого в ходе работ, сложили высокий вал. Но не мешало и там возвести каменную стену.
Звон колокола с сторожевой башни оторвал воеводу от его мыслей. Он поднял голову, пытаясь высмотреть наблюдателя. Тот перегнулся через парапет, что-то кричал, указывая рукой в сторону дороги, ведущей в новгородские земли. Что пытался сказать ратник, Боброк не расслышал. Он перевел взгляд в указанном направлении. Вдалеке он рассмотрел двух всадников. Чувствуя конец пути, они пришпорили коней, пустив их в галоп.
Сопровождающие воеводу дружинники, окружили его, положив руки на рукояти мечей. Стражники возле ворот засуетились, готовые в любой момент закрыт вход в город.
Всадники стремительно приближались. Теперь их можно было хорошо рассмотреть.
Первой скакала девушка. Хоть она и была облачена в добротный кожаный доспех с металлическими бляхами, но спутать гибкий девичий стан было не возможно.
Боброк в задумчивости сдвинул брови, силясь вспомнить. Он готов был поклясться, что видел ее. Но где?
Девушку сопровождал богатырь. Иначе этого воина назвать было нельзя. Прочная кольчуга, казалось, готова треснуть на его могучем торсе. Но самое необычное в его облике было, то, что он был черен лицом. Таких людей воеводе видеть не приходилось, хотя от купцов он знал, что черное племя живет в далеких африканских землях.
– Сестрица! – из-за спин ратников выбежала Милана, бросившись навстречу всадникам.
И тут Боброк вспомнил. Конечно! Год назад, после подписания князьями договора о взаимной помощи, он ездил в Киев, где боярин Гордеев собирал воевод со всей Руси. Дабы они могли познакомиться друг с другом и своим новым командиром. Там он и видел мельком эту девушку. То была приемная дочь киевского воеводы, лучшая разведчица и диверсантка во всем обитаемом мире.
"Ежели боярин прислал свою воительницу, – подумалось старому воину, – то дело срочное и опасное".
Он торопливо пошел к гонцам. Между тем Милана уже добежала до спешившихся всадников. С разбегу она повисла на шее своей названной сестры. Юлдуз крепко обняла ее, а затем отодвинула за плечи, окинув ее взглядом с ног до головы.
– Вижу, что ты времени зря не теряешь, – улыбаясь, похвалила она младшую сестру, – все хорошеешь, да воинскую науку постигаешь…
– У меня уже почти все получается, – похвасталась Милана, слегка покраснев от похвалы, – жаль, что ты немного опоздала и не видела мой бой. Дядя атаковал меня и чуть не снес голову. Я отбила все его удары, а потом, как ты учила, отскочила в сторону, пропустила его меч мимо себя и приставила ему клинок к горлу. Но он вывернулся и выбил меч у меня из рук. Тогда я перекувырнулась, а потом метнула с колена сразу два кинжала. Если бы это был настоящий бой, то я бы непременно победила!
Юлдуз рассмеялась, любуясь своей ученицей, но неожиданно толкнула ее в бок. Ее лицо в одно мгновение стало серьезным.
К ним, в окружении охраны, уже подходил Боброк. Юлдуз отстранила сестру в сторону и шагнула ему навстречу.
– Будь здрав воевода, – приветствовала псковича девушка.
– И тебе здравия, – отозвался Боброк, – что за дело привело тебя в наши земли?
– Дело срочное, – лицо Юлдуз сразу стало серьезным, – мой отец велел кланяться тебе и сообщить, что в Великом городе раскрыт заговор. Бояре новгородские готовили бунт против князя Александра. Они желали отдать город и все земли шведам. Те сговорились с ливонцами. Их войско уже готово вторгнуться в псковские земли.
Воевода был не из робкого десятка. Не раз ему приходилось биться с беспокойными соседями. Но сейчас он почувствовал холодок, пробежавший по его телу. Он хорошо знал силу и ливонских меченосцев и шведов. Но ежели они еще и объединились под одним знаменем, то тяжко будет сдержать их.
– Сколько у нас времени? – спросил Боброк.
– Немного, – последовал ответ, – два, может три дня…
– Скверно, – воевода по привычке почесал затылок, – мало… Очень мало… Добро пожаловать в Псков. Пойдем, обсудим, что нам делать…
Он повернулся, готовый идти в город, но тут вновь раздался тревожный звон.
Все собравшиеся стали оглядываться, что бы выяснить причину беспокойства.
– Смотрите! – вдруг крикну Звенимир, указывая рукой в сторону опушки леса. Из-за деревьев появился еще один всадник. Взмыленный от бешеной скачки конь, мчался в сторону людей во весь опор. В седле еле держался юный всадник. Видимо он ничего не осознавал, так как даже не пытался придержать скакуна.
Первыми опомнились Звенимир и Ведагор. Они бросились навстречу взбесившемуся животному. Ведагор встал на пути скакуна, вскинув руки. Конь вздыбился. Не удержавшись, всадник опрокинулся назад, вылетев из седла. Но там уже был Звенимир. Он подхватил щуплое тело и аккуратно положил юношу на траву. Лицо мальчика было мертвецки бледно, глаза закрыты. Пересохшие губы что-то шептали. Но разобрать слов было невозможно.