За стол Пантору досталось куда серьезнее, чем за все остальное. Еще бы! Заклинание, которое должно было отполировать старинную столешницу, не сработало. А сама столешница, которой лет было больше, чем Пантору, его отцу и матери вместе взятым, покрылась неровными канавками, складывающимися в узор сродни тем, которые украшают скамейки в городском парке.
Апофеозом изучения магических книжек в публичной читальне стало превращение золотой рыбки, до этого момента беззаботно плавающей в аквариуме, в мышь. Пантор едва успел вытащить захлебывающегося грызуна из воды, а вечером ему пришлось объясняться с родителями.
Как мальчишке удалось совершить такое превращение, не понял никто, включая самого Пантора. В разрешенных для всеобщего изучения книгах ничего подобного не описывалось. Видимо, мальчик сумел невероятным образом уловить саму суть магического действия заклинаний и, зная лишь простенькие магические фокусы, смог сформулировать формулу, с помощью которой одним домашним любимцем стало меньше, другим больше.
Способности к магии у мальчика определенно были, но родители посчитали это не благим даром, а бедой. В ход пошли запреты. После этой истории отец строго-настрого наказал сыну даже не прикасаться к любым книгам, так или иначе связанным с магией. Однако Пантор для себя уже все решил. Вопреки воле отца, который видел для сына карьеру государственного деятеля и образование подобрал соответствующее, а для поступления Пантора на правильный факультет были задействованы такие силы, к которым отец не посмел бы обратиться ни при каких обстоятельствах. Но Пантор поступил на факультет бытовой магии, от чего скандал вышел невероятный. Отца чуть не хватил удар, а уж как летали по дому твердые предметы, пущенные заботливой отцовской рукой, и говорить не приходится. Но в конечном итоге все устроилось. Пантор учился, родители смирились, хоть и не одобряли его выбор. А через несколько лет случилась трагедия. Папы с мамой не стало. Несчастный случай. Пантор долго горевал, даже пропускал какое-то время учебу, желая ничего больше не видеть, не слышать, не делать. Жить было незачем. Но время шло, а оно, как известно, лечит, и в беде обнаружились положительные свойства. Над Пантором больше никто не стоял надсмотрщиком. Он мог заниматься, чем хотелось и сам принимать решения о том, куда двигаться дальше.
Обучение подходило к концу. Наставники в академии все как один отмечали у молодого студента отменное усердие, сильный магический потенциал и прочили ему хорошее место в городской службе с дальнейшим иерархическим ростом. Но Пантор выбрал обучение у лорда Мессера, которого считал одним из сильнейших магов столицы. К тому же, Мессер не являлся магом Консорциума, а это значило, что он вполне мог экспериментировать, что тоже добавляло ему плюсов в глазах Пантора. Правда, о том, что можно экспериментировать с запрещенной магией, ученик Мессера тогда даже не думал.
Учеба у лорда Мессера длилась несколько лет. За это время Пантор по-настоящему открыл для себя мир магии. Серьезной, разнообразной, а не той, которой его, вместе с остальными студиозусами, обучали нудные, монотонно читающие лекции преподаватели. В глазах учителя Пантор всегда видел искренний интерес и увлеченность, казалось, лорд Мессер готов на все, лишь бы овладеть сакральными истоками магической силы, понять и приручить ее.
Позднее Пантор отметил, что старый маг готов на это, несмотря ни на какие запреты Консорциума и опасность попасть под суд. Но сдать учителя властям, как подобало законопослушному гражданину, не смог. Интерес к новому пересиливал верность законам. Днями и ночами Пантор находился в мастерской и наблюдал за учителем. Слушал его простые, ясные и вместе с тем наполненные тайным смыслом объяснения о природе всего сущего и значении магических учений для развития личности и совершенствования человечества. Но изредка, под различными предлогами, Мессер отсылал ученика. Пантор беспрекословно уходил, прекрасно понимая, что, оставшись один, учитель экспериментирует с запрещенными формулами, но говорить об этом он не смел даже с самим Мессером.
А потом случилось то, что случилось. Что случилось, Пантор до конца не понимал, но в результате жизнелюбивый лорд оказался мертвым, а его ученик с тоской на сердце и запрещенной книгой на руках — в бегах.
19
Пантор пьяно всхлипнул и потянулся за кружкой. Ему вдруг стало жалко и себя, и лорда Мессера, и спящего рядом Винсента. И братьев-близнецов, хотя эти-то точно в жалости не нуждались.
Мартин сидел серьезный и, кажется, даже немного протрезвел.
— Верни ему книгу, брат, — велел Лорке и, видя, что тот колеблется, добавил. — Это же память об учителе.
Младший из близнецов с досадой положил том на стол, подвинул чуть вперед. Смотреть на мага было жалко. Лорка выглядел так, будто отрывал сейчас часть себя и бросал на стол ради первого встречного столичного мага. Пантор протянул руку, положил ладонь на древнюю обложку. От одного только ощущения кожаного переплета под рукой по телу расплылся покой и умиротворение.