— Синтезировали в городе, — ответил он. — Тоже долго морочились, чтобы получилась как настоящая. А уж сколько с джинсами проблем было: все время либо швы разъезжаются, либо краска сходит моментально.
— А зачем? — спросил я. Рядом с ним мы с Ланой выглядели удивительно чужеродно — словно косплееры или аниматоры в туристическом городе. Я невольно даже стал стесняться своего костюма, хотя давно уже свыкся с местной одеждой.
— Чтобы не забывать, кто мы и откуда, — произнес Ник сквозь зубы. — Это слишком легко забыть здесь. А забыв, ты быстро превратишься в болванку. Не удивлюсь, если некоторые персонажи здесь когда-то были людьми, но забыли об этом.
Я поежился, представив себя, забывшего окончательно про родной мир, родителей, друзей, универ. А ведь я уже начал — еще тогда, в первую зиму в Кернадале.
Вздрогнув, я яростно замотал головой, поморщившись, словно от зубной боли. Нет, не хочу! Я хочу остаться тем, кто я есть! Какое они имеют право превращать меня в персонажа для своей игры? Я человек, я живой, у меня есть права, в конце концов!
— Он заплатит, — твердо сказал Ник, поняв меня без слов. — Грановский за все нам заплатит. Теперь уже совсем скоро.
— Что именно нужно будет для этого сделать? — спросил я.
— Разрушить это все, — ответил он, неопределенно указав рукой куда-то в сторону темной щетки леса, подернутой туманом. — Эта иллюзия только окажется такой прочной.
— Ты имеешь в виду, разрушить мир целиком? — уточнил я. От этой мысли нехороший липкий холодок пробежал у меня по спине. Возможность выбраться отсюда я всегда понимал так, что я вернусь домой, а Монланд продолжить жить своей жизнью.
— А по-другому никак, — кивнул Ник. — Я очень долго копался в интерфейсе нашей менюшки. Совершенно точно, что никакой кнопки «Выход» в нем не предусмотрено. Никто не хочет, чтобы мы вернулись назад. Но если произойдет критическая ошибка, вся симуляция свернется. Тогда есть шанс, что мы выберемся.
— Шанс? — переспросил я. — То есть, может выйти так, что мир свернется в трубочку, и мы вместе с ним?
— Гарантии дает только страховой полис, — ответил он. — В любом случае вопрос стоит так: либо мы торчим здесь вечно, выполняя роль марионеток в сраном балагане этого кудрявого Карабаса, либо попытаемся сжечь этот кукольный театр дотла. Я выбираю второй вариант, и готов за него заплатить жизнью.
Мне стало не по себе от того выбора, который он мне предложил. Пару секунд я рассматривал эту мысль в своей голове с разных сторон, но быстро понял, что возразить мне нечего. Дело и в самом деле обстояло именно так. Осознав это, я почувствовал, словно погружаюсь в какую-то холодную, липкую трясину, из которой некому меня вытащить. Любое движение только утягивает тебя еще глубже.
— И каков план? — спросил я. — Вы нашли что-то в пирамиде?
Ник кивнул.
— Видишь ли, — начал он, — создать такой огромный и сложный мир самому, рисуя каждый камушек, конечно, невозможно. Грановский каким-то образом сделал так, чтобы мир генерился автоматически нейросетями. А это значит, что, хотя он здесь царь и бог, но он, все-таки, не знает этот мир целиком. В нем есть вещи, которых он сам не понимает, и которые он предпочел бы в этом мире не видеть. Пирамида — одна из таких вещей. Это бомба, заложенная под мир.
— Там… кто-то есть, да? — спросил я, и сам невольно вздрогнул. Я задал этот вопрос так, словно спрашивал старшего брата, есть ли кто-то под кроватью.
— Есть, — ответил Ник. — Не уверен слово «кто-то» применимо к порождению бездушной программы, но да, там есть некая сущность, явно не задуманная изначально. Настолько сильная и разрушительная, что если выпустить ее в мир — он в текущем виде перестанет существовать.
— Что же ты ее до сих пор не выпустил? — спросил я.
— Если бы это было так просто, ее бы выпустили до меня, — ответил Ник, вздохнув. — А вернее, она бы вылезла сама, уничтожив этот мир еще до нас. Но она запечатана там крепко, и, честно говоря, я только подобрался к ответу на вопрос, как ее открыть.
— И как же? — проговорил я тихо, словно кто-то мог нас здесь услышать.
— Это в двух словах не объяснишь, — Ник почесал не слишком чистыми ногтями заросшую пшеничной бородой щеку. — Там внутри что-то вроде дверей, но двери эти какие-то мудреные. Я бы сказал, что они разумные, или, по крайней мере, обладают зачатками разума. Ксай пыталась что-то с ними сделать, одну из них даже вскрыла, но дальше дело не пошло. Говорит, нужен еще один человек.
— Внутри? Ты имеешь в виду, пирамида полая?
— Не все так просто, — Ник покачал головой. — Скорее я бы сказал, что там какое-то свое пространство внутри. Я этого сам до конца не понимаю — тебе бы лучше с Ксай поговорить, она там была. Думаю, это просто какой-то вложенный уровень игры.
— И там опасно? — спросил я.
— А где в Чернолесье безопасно? — он усмехнулся и развел руками. — Собственно, это одна из причин, по которой ты понадобился. Кто-то один должен там страховать другого,
— А ты, к примеру, не можешь? — у меня сложилось впечатление, что Ник может все.